Однако в трубке раздался удивленный женский голос:
— Какой Шурик? Какую посылку? Вы меня, наверное, с кем-то перепутали. Это Леокадия Львовна из Михайловского замка. Мы с вами встречались на… месте преступления.
— Ох, извините, я действительно ошибся… здравствуйте, Леокадия Львовна! Вы мне что-то хотели сообщить?
— Да, хотела… вообще-то я хотела, чтобы вы к нам приехали. И чем скорее, тем лучше.
— А в чем дело? Что-то случилось?
— Случилось… нашелся Костя Бабочкин. Вернулся, и сейчас сидит у меня в кабинете. И я с ним не могу сладить.
— Бабочкин? — переспросил Муравьев. — Какой Бабочкин?
И тут же он вспомнил, что так звали специалиста по восковым фигурам, который руководил созданием композиции в спальне несчастного императора и который после этого бесследно пропал в Сибири, в поселке Березово…
Может быть, сейчас в его расследовании произойдет прорыв? Может быть, Бабочкин расскажет что-то очень важное?
— Никуда его не отпускайте! — выпалил в трубку Муравьев. — Я к вам сейчас приеду!
— Да он и сам никуда не денется! — с тяжелым вздохом ответила Леокадия Львовна.
Через полчаса Муравьев уже влетел в тесный кабинетик Леокадии Львовны. Сейчас там было еще более тесно, чем обычно, потому что за столом хозяйки вольготно развалился крупный белобрысый мужчина в свитере с вывязанными на нем северными оленями. От него ощутимо несло перегаром, что еще усиливало ощущение тесноты. Под левым глазом у него красовался лиловеющий синяк, а в глазах плескалась неизбывная печаль.
Сама Леокадия сидела в уголке на табуретке и печально взирала на своего гостя. При появлении Муравьева она облегченно вздохнула и проговорила:
— Ну слава богу, вы приехали, а то я уже не знала, что с ним делать! Вот, прошу любить и жаловать, это создание — Константин Бабочкин. А это, Костя, Андрей Васильевич Муравьев, он из полиции…
— Петрович, — поправил ее Муравьев, — впрочем, это не важно. Можно и без отчества.
— Андрей, — Бабочкин тут же развернулся к нему всем телом. — Ну ты-то со мной выпьешь? А то она, Леокадия, не соглашается, а одному пить, конечно, можно, но это уже крайняя степень падения…
Тут же он откуда-то извлек фляжку и придвинул Муравьеву стакан.
— Нет-нет! — Муравьев накрыл стакан ладонью. — Мне нельзя, я на службе!
— Мы все на службе, — немного заплетающимся языком ответил Бабочкин. — Ибо вся наша жизнь — служение… музам, или обществу, или еще кому-нибудь…
Он отодвинул ладонь Муравьева, наклонил над стаканом фляжку, но из нее скатилась только одинокая капля.
— Опа! — разочарованно воскликнул Бабочкин. — А оно кончилось! Как же теперь жить?
— Константин! — воззвал к нему Муравьев. — Извольте объясниться. Куда вы пропали? Что с вами случилось в Березове? Вас там безуспешно ждал водитель…
— Березово! — повторил Бабочкин за полицейским, и лицо его перекосилось страданием. — Не говорите мне о нем!
— Но мне необходимо знать! Я, между прочим, расследую серьезное преступление. Убийство. И я обязан взять у вас показания. А вы обязаны мне их дать.
— А смысл? — воскликнул Бабочкин тоном провинциального трагика. — Все равно моя жизнь кончена!
— Да почему же вдруг? Вы еще молодой, здоровый человек, у вас хорошая профессия, у вас вся жизнь впереди…
— Нет, нет, у меня все позади! — Бабочкин для верности бросил взгляд через плечо. — Впереди у меня ничего хорошего, даже фляжка, и та кончилась! А мне необходимо, просто необходимо выпить!
— Вот что… — Муравьев хитро прищурился. — А если я пойду с тобой в одно очень уютное место, где нам нальют пива, ты расскажешь мне, что с тобой случилось в Березове?
Он подумал, что в сложившейся ситуации можно и даже нужно перейти со свидетелем на «ты».
— А ты со мной выпьешь?
— Выпью! — решительно заявил Муравьев.
Он перехватил осуждающий взгляд Леокадии Львовны и одними губами проговорил:
— Это для дела!
— Заметано! — согласился Бабочкин, поднялся из-за стола и, слегка покачиваясь, побрел к двери.
Леокадия Львовна облегченно вздохнула и открыла форточку.
Выйдя из замка, мужчины прошли два или три квартала и оказались перед массивными деревянными воротами.
За этими воротами находился известный в городе лофт — уютный дворик, в котором помещались десятка два всевозможных заведений. Были здесь и сувенирные лавочки, и магазин виниловых пластинок, по совместительству студия звукозаписи, и ателье молодого популярного дизайнера, и маленькое издательство.
Но больше всего здесь было кофеен и бистро — от строго вегетарианских и даже веганских до натуральной пивоварни, где варили собственное пиво по старинному скандинавскому рецепту.
В эту-то пивоварню Муравьев и привел своего нового знакомого.
К ним тут же подошел расторопный официант, и Муравьев сделал заказ:
— Два пива… одно традиционное скандинавское, и одно по бабушкиному рецепту.
Дело в том, что «пиво по бабушкиному рецепту» было безалкогольное. Все постоянные клиенты заведения знали это и заказывали такое пиво в определенных случаях. Например, когда были за рулем. Или при исполнении служебных обязанностей, как сейчас Андрей Муравьев. Или вообще не употребляли алкоголь.
Через минуту на столе появились две кружки.
