Здесь офицер сверился с планом и нашел потайной вход. Отряд проскользнул в него и быстро, стараясь не шуметь, прошел по темному коридору до небольшого квадратного помещения, напоминающего обычную караульную.
Здесь офицер приказал своим подчиненным ждать команды, а сам вышел через неприметную дверь, чтобы осмотреть место будущей операции.
Гвардейцы расслабились, приготовившись к длительному ожиданию.
Один из них, рослый белобрысый детина с круглым детским лицом, расстегнул ворот мундира, вытащил серебряную ладанку на шнурке, перекрестился и проговорил:
— Что-то мне боязно… на хорошее ли дело мы пришли?
— Чем же нехорошее? Тебе господин поручик все объяснил… нам доверили спасти Отечество…
— Так-то оно так, но все же он государь император… помазанник Божий…
— Помазанник-то он, может, и помазанник, да только собирается он продать Россию пруссакам.
— Да мы же ему присягали…
— Ну и что, что присягали! Ему присягали, и новому государю присягнем! А ты у господина поручика пять целковых взял?
— Взял…
— Вот то-то! А после того как мы дело сделаем, нам еще по десяти обещали. Плохо ли?
— Оно, конечно, хорошо, однако я все же сумлеваюсь…
— Прежде нужно было сумлеваться, а когда деньги взял — сумлеваться поздно!
— Разговорчики! — прикрикнул на гвардейцев усатый краснорожий унтер.
Тут дверца скрипнула, и в комнату вошел офицер со шрамом.
Оглядев свою команду, он открыл крышку брегета.
Шел уже третий час ночи, самый темный, самый мрачный час.
— Пора! — проговорил офицер и повернулся к унтеру: — Ты, Степанов, как увидишь часового перед дверью — оглуши его палашом. Оглуши плашмя, а не заруби! Понял?
— Чего тут не понять, ваше благородие? Это мы запросто!
— Ну, я на тебя надеюсь!
Офицер бесшумно открыл потайную дверцу, и отряд просочился через нее.
На этот раз они оказались в обычном коридоре замка.
По нему они прошли несколько минут, поднялись по винтовой лестнице и оказались перед дверью, которую охранял рослый гвардеец в форме Преображенского полка.
— Кто такие? — проговорил он, схватившись за рукоять сабли.
— Смена караула! — ответил офицер.
— Какая смена? Я только что заступил! — Часовой удивленно оглядывал пришельцев и тянул саблю из ножен.
— Ничего не знаю! У нас приказ! — Офицер мигнул унтеру, тот зашел к часовому сбоку и с оттяжкой ударил его по голове палашом. Плашмя, как велел ему офицер.
Часовой охнул, колени его подогнулись, и он тяжело грохнулся на пол.
Офицер перевел дыхание.
Пока все шло по плану, и это его отчего-то смущало.
