Однако опустившихся алкашей в то время почему-то не было, что такое БОМЖ по определению вообще никто не знал. Взрослые поголовно работали, дети непременно занимались спортом, ходили в музыкальную школу или, на крайняк, в кружки по интересам. За тунеядство была уголовная статья с нешуточным сроком.Теперь, про спорт. В моей семье это святое! Папа – мастер спорта международного класса по классической борьбе, победитель и призёр чемпионатов СССР и братских республик. Его кубков, медалей и грамот в доме был целый «иконостас». Дедушка по маме, которого мы втихаря называли «Амосов» за его любовь к бегу трусцой и лыжам, занимал какой-то высокий пост по физической подготовке в культмассовом секторе фабрики «Лайма». Дедушка по папе – то ли монгол, то ли бурят по национальности, родители путаются в показаниях, – был буддистом, что не мешало ему оставаться коммунистом, занимался йогой и моржеванием. Понятно, что нам с братом участи «в здоровом теле – здоровый дух» было не избежать.
Я занималась художественной гимнастикой, пока из худенькой девочки-веточки в тринадцать лет не превратилась, по словам моей тренерши, «в жирную корову с огромными буферами и жопой бегемота». Задумайтесь на минуточку: вес тридцать восемь килограмм при росте сто пятьдесят пять сантиметров. Но в советской стране не было секса, и гимнастки с фигурой «а-ля Алина Кабаева» гневно клеймились позором. Однако оживление мужской части присутствующих на трибунах во время соревнований в момент моего появления в любовно расшитом мамой блёсточками купальнике, или на школьной физ-ре было ого-го-го каким несоветским.
Думаю, что секс в СССР все-таки был, но до сексуальной революции девяностых о нем можно было только на Вы, шепотом и под одеялом. Про «Эммануэль», Тинто Брасса, Алекса Мэя и других секс-гуру мы, рождённые в Стране Советов, узнаем гораздо позже. А как не шуточно и оголтело увлечёмся процессом разврата, попробую описать дальше, согласно периоду повествования… Но пока мы в 1983-м!
Генсеки менялись, как в калейдоскопе, – быстро и резко. По уважительной причине. Просто умирали от дряхлости, старости и болезней. Было понятно: как только по телеку балет «Лебединое озеро», кто-то из слуг народа отправился в мир иной. В школе будет день скорби, и можно прийти офигенно принарядившись, потому что школьная форма в этот день типа не обязательна. И мы, девочки, отрывались со всем азартом и фантазией. В ход шли вещи из гардеробов мам, старших сестёр и подруг из других школ. Все это доставалось путём обмена или легкой экспроприации. А как же, ты же должна удивлять! Вошла – и все упали или ахнули на худой конец.
Я была все еще с хоккеистом Марисом, но уже на этапе ссор и придирок по пустякам. Правда, со второй дыркой в ухе, как и у него, проколотой на пике страсти, в знак вечной любви и верности. Кстати, благодаря своим влюблённостям я освоила многие полезные навыки. С Генкой научилась круто плавать, Глеб ассоциируется с дневником, Марис – латышский язык и огромное влияние на формирование модного нынче стиля Mix&Match.
Алессандро Микеле и всему Гуччи до моего парня было как до звёзд по части креативности комплектации элементов в одном луке. Если учесть, что одежда фабрики «Большевичка» была, мягко говоря, далека от мировых модных трендов, а фирменные или дизайнерские шмотки стоили дороже почек, Марис был очень ярким типом в свои тринадцать! Высокий, спортивный, по моим меркам, нереально красивый такой брутальной мужской красотой, при этом суперстильный, что, кстати, отличало в СССР латышей от русских. Одевался он авангардно до боли в зубах, и это было причиной всевозможных подростковых острот и даже уличных драк. Многие хотели снять с «ганса» голубые американские джинсы, кроссовки «Ботас», отстричь выбеленную ассиметричную чёлку и вырвать на хрен булавки из уха.
Пристегните ремни безопасности, опишу нашу парочку! Зима-1983. Минус двадцать! Мы подростки двенадцати-тринадцати лет! На нем – американские голубые тонкие джинсы-бананы с кучей заклёпок, блестяшек и огромным лейблом «супер парис», присланные родственниками посылкой из-за бугра, белые кроссовки с красными полосами, синей пяткой, золотыми надписями, шерстяная совковая олимпийка или, как спортсмены говорят, мастерка с логотипом «Динамо» – офигенно крутой маст хэв того периода, носить ее нужно было на голый торс, расстёгнутой до середины груди. Ещё был полосатый сине-белый хлопковый свитер, тоже крутяк по тем временам, наверх – огромная финская парка «Аляска» цвета хаки с лисой на капюшоне, за которую многие парни постарше готовы были Родину продать. Завершал образ многократно сломанный крупный нос, выбитый передний зуб, брови, незаживающие от рассечения шайбой, косая длинная челка на один глаз, иногда ещё и выкрашенная копиркой то в зелёный, то в фиолетовый, то в красный, то в желтый цвет, две английские булавки в ухе и цепь от унитаза, намотанная на руку, как кастет. Перчатки и шапка презирались.
