Утром я не смогла открыть глаза. Позвала брата. Он вошёл в мою комнату, вскрикнул, пробормотал что-то невнятное и позвал маму. Она, увидев мое лицо, довольно спокойно спросила, что я вчера делала. Я сказала, что загорала под кварцем. Она все поняла и поставила мне компрессы на глаза. Минут через пятнадцать я смогла их открыть и посмотреть в зеркало. Себя в нем я не узнала. Лицо цвета варёной свеклы с синюшным отливом, вместо глаз – щелочки, огромный плоский нос сравнялся со щеками, монгольские скулы стали незаметны, уши и шея увеличились в три раза, как минимум. Сказать, что звезда была в шоке – не сказать ничего!!! Отражению в зеркале верить не хотелось. Зрелище было жутким.
Мама действовала быстро – обложила все лицо капустными листьями. Кстати, до сих пор это мое суперсредство от любых отеков, ожогов и просто «чтобы было». Потом она позвонила папе. Тот тоже быстро включился. Через полчаса я была в кабинете известного всей стране академика. Он осмотрел меня, сказал, что у меня ожог какой-то там большой степени, и направил к своему коллеге в ожоговое отделение. Блат в СССР процветал! Как говорилось, «не имей сто рублей…»
Я провела в больничке неделю. Там меня мазали какими-то мазями на основе то ли вазелина, то ли ланолина, то ли глицерина и постоянно ставили капельницы. Короче говоря, лечили всеми прогрессивными на то время средствами. Естественно, про нано-пластыри и PRP никто и слыхом в те времена не слыхивал. Однако, быстрая регенерация, свойственная молодому растущему организму, сотворила чудо – следов почти не осталось. Правда, я думала, что линять, как змея, буду бесконечно.
Но, как написано на кольце царя Соломона, «все проходит», и это тоже прошло. И да, во всем, безусловно, есть свои плюсы: мне разрешили наносить тональный крем в школу, дабы защитить травмированную кожу от апрельского солнца. Понятно, под эту лавочку я начала подкрашивать ресницы, ну, и использовать тот самый, уже известный, трюк с черничным вареньем.
1985-й. Перестройка, Гласность, Горбачёв. Я оказалась, как та старуха, у разбитого корыта. Гимнастика закончилась, спортшкола тоже, Марис меня больше не любил. На носу – выпускной восьмой класс и новая школа. Она была огромной, чужой, по-районному быдловатой, с завучем-шизофреничкой, но при всём этом я стала там реальной звездой! Мне помогла аэробика, ноги и сиськи.
Теперь по порядку. Я не стала олимпийской чемпионкой по художественной гимнастике, да и вообще никакой чемпионкой, даже КМС не подтвердила, но фигура у меня была – то, что доктор прописал. Американские клипы с Мадонной уже вовсю крутили на закрытых видео-сеансах. Это формировало вкус.
Аэробика и ее королева, Джейн Фонда, набирали обороты. И все толстушки СССР мечтали облачиться в лосины и купальники, да и вообще иметь сексуальное подтянутое тело. Мне повезло – тело у меня было что надо, спасибо «художке» и деспотичной тренерше. Я сориентировалась и пошла к физруку с предложением, от которого он не смог отказаться.
Учитель физкультуры был молод, хорош собой и недаром получил прозвище – Вандам. Моей идее – вести аэробику для учителей и учениц старших классов – он, тогда ещё Олег Сергеич, был несказанно рад. Правда, на первую тренировку пришли только три моих закадычных подружки и молодая училка по литературе. Меня это не опечалило совершенно. Я опять была на сцене и в центре внимания, как настоящая звезда районного масштаба.
Адреналин зашкаливал. Ритмичная музыка в стиле диско восмьидесятых. Энергичные движения под ту самую музыку и все, как я в люблю! Плюс человек двадцать мальчиков, подсматривающих в замочную скважину, как в перископ. Это бодрило. Все дамы держали спины!
На следующую тренировку пришло тридцать старшеклассниц и десяток училок в майках и трениках в стиле «чучело огородное». Мы с физруком не растерялись. Видимо, коммерческая жилка у нас уже была. Он тоже, как и я, в начале девяностых заработал свой стартовый капитал, но в отличие от меня с помощью стартового пистолета.
У Вандама были какие-то деньги, у меня – связи. Замечательный партнёрский тандем! Моя мама – торговый работник все-таки. Грех не воспользоваться!!!
После долгих уговоров, в тайне от папы-кагэбэшника, она согласилась достать мне экипировку для аэробики: цветные лосины, майки «в обтягон» и модные белые кроссовки. Гетры и повязки на лоб пришлось связать самой, за что огроменное мерси училке по домоводству Светлане Закарьевне, до сих пор помню имя-отчество этой невероятно стильной женщины.
Мы с физруком отлично заработали на костюмах, продавая их втридорога. Нам даже не было стыдно. Тогда, в конце восьмидесятых, я сделала вывод: ДЕНЬГИ – ЭТО ЭРОГЕННАЯ ЗОНА! И купила на них сапоги, которые впарила потом молодой «англичанке», в переводе с советского сленга – учительнице английского.
