После мяса монстра силы вернулись в прежнем объёме, нужно завтра стрельбу из арбалета по каменным глыбам на полигоне провести, выделим на эти цели пять кусочков мяса и магазин болтов. Интересно, каков будет результат.
Дальнейшие занятия были скомканы. Я остервенело, метал ножи, в оставшуюся мишень. Успехами особенными похвастать не мог, но с нуля всё-таки счёт тронулся и это не могло меня не радовать. Точность сильно хромала. Из десяти я попадал в мишени раз шесть, иногда семь. В движении и в прыжках результаты были и того меньше. Но я не отчаивался, помня недавно состоявшийся разговор. И к концу занятий я довёл число попаданий до девяти раз. Я был счастлив, первый раз по этой дисциплине меня накрыл экстаз. И в этом состоянии двигаясь на максимальной скорости бегом, кувыркаясь и в прыжках я выдал абсолютный результат. Это был прорыв. Я смог, я прорвался на следующий качественный уровень. Я докажу, я буду жить и не позволю никому диктовать мне условия. Я свободный человек и жить я буду так, как захочу.
Вместо занятий кинжалами набросился на томагавки. Я чувствовал, что на этом подъёме смогу и здесь добиться стоящих результатов. К сожалению как я отмечал ранее, помогать мне с ними Хэрн отказался. И все наработки я создавал сам на собственном опыте, ошибках и просчётах.
Увы, но томагавки никак, ни хотели втыкаться там, куда я их посылал. Но я не отчаивался и всё время до ужина бодро бороздил песок вокруг мишени. Под конец занятий наметился некоторый прогресс, я стал попадать, но не всегда туда куда планировал.
Перед ужином купание и прокачка колодца.
Ужин прошёл шикарно! Уставший, но довольный после еды, я развалился на лежанке, обдумывая как поступить с раненым стрелком. Бобик утверждает, что человек он порядочный, но, что может знать о межчеловеческих отношениях памятник. Хотя он ведь помнит взаимоотношения древних и Долов и Вряд ли что-то изменилось в отношениях между разумными за эти тысячелетия. Стоит довериться на его мнение? Наверное. Ничего больше не остаётся. Необходимо на что-то решаться и этот наёмник весьма возможно мой билет в жизнь. Вечно в лагуне не просидишь, время добровольно-вынужденного затворничества от мира заканчивается. Рискнуть и положиться на наёмника без кола, без двора, или ждать, кого ещё бог пошлёт, если пошлёт. Так, решу потом, а на данный момент всё рано его лечить надо. Но клятву молчания о лагуне я с него всё-таки возьму.
— Хэрн, собираемся к Бобику, возьми похлёбки жидкой, надо попробовать накормить больного. И неплохо бы завтра подготовить ещё одну лежанку для него, или в спальне положим.
— Давай, малыш, решим это завтра. Посмотрим, как идёт выздоровление, а там решим.
Через час я уже осматривал больного, а Хэрн готовил для него еду. Бобик угощался приготовленным Хэрном мясом и в мои действия не вмешивался.
Стрелок на первый взгляд чувствовал себя нормально. Даже цвет лица с пепельного поменялся на розовый. Температуры вроде нет, хотя рана наверняка ещё сильно беспокоит.
— Хэрн, помоги снять с него ошейник. И глянь, что с раной, в каком она состоянии.
— Затягивается, — сказал Хэрн, рассматривая правый бок наёмника, — но исхудал он после твоего лечения сильно. Ничего, на худых, как на собаке, раны заживают.
Поддержать его состояние я не могу, просто напросто не умею. Есть плетение передачи энергии, но мне оно не доступно, — четвёртый порядок. Даже браться за него не буду. Лучше по старинке. Сниму ошейник. Накормлю и через час очередное лечебное плетение третьего порядка. И так до самого выздоровления
— Поддержи ему голову, я сниму браслет. Осторожно держи аккуратно не дёргай и подложи ему одеяло, свёрнутое под голову. Вот так молодец. Как очнётся, аккуратно покорми. А я с Бобиком пообщаюсь.
Я подсел к скучающему Тузику.
— Привет ты как? Не разговорчивый какой-то, что-то случилось?, — спросил я.
