— Деньги не пахнут, Боб. И я тебе обещаю, что все они будут потрачены на правое дело, чтобы восторжествовал порядок. Надеюсь, в этом ты мне веришь?
— Хорошо! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? Код простой "Я эльф, — наследник" и плетение "Печать леса". У тебя в твоей новой книге магии оно наверняка есть.
— В какой новой книге?, — не понял я.
— Вы что, ещё не разбирали доставшиеся вещи?
— Не-ет, не успели сегодня как-то. Она должна быть там?
— Что она была там это точно. Но кто его знает, может кто-то её оттуда уже забрал и планирует этой ночью её открыть. Так вот останови этот ходячий труп. Если успеешь, конечно. И ещё, в его бывших вещах найдёшь белый медальон, от него магией за лигу несёт, не перепутаешь, — это ключ. Если ты хозяин, — то только по ключу можешь получить деньги, если нет, — нужно ещё волшебное слово. Защита у банка отличная её не обойти. Кстати, у лейтенанта такой же медальон был.
Вот гад этот Хэрн, а я думаю чего он о доставшихся вещах молчит.
Хэрн всё слышал и по менталу пришёл отчаянный приступ стыда.
— Хэрн, — Мысленно позвал я маленького негодника, — ты всё понял? Не слышу!
— Да господин, — так же мысленно ответил живой труп.
— С тебя отличный шашлык завтра вечером для твоего спасителя. И честно скажу … Не ожидал такого от тебя!
Переборщил, я с воспитательным процессом. Плачет, бесстыжий! Ничего, на будущее умнее будет и порядочнее.
— Займись наёмником, докорми его и успокойся.
Подождав пока Хэрн покормит с ложечки Стрелка я подсел поближе, посмотрел в лицо наёмника и жёстко спросил
— Ты жить, хочешь?
Мартин перевёл на меня удивлённый взгляд, явно не ожидал от ребёнка таких вопросов, потом посмотрел на стоящего в шаге от нас сосредоточенного Хэрна, что сжал в руках свой багер (
— Да, но только не рабом.
— Рабом тебя никто делать и не собирается.
— А как же ошейник, ведь вы его мне одевали, я помню, а теперь сняли.
— Тебе ведь было очень больно, когда твои попутчики тащили тебя сюда, правда?, — стрелок качнул головой, — и потом, — продолжил я, — пока лежал на алтаре, легче не стало. Правильно?, — и снова не уверенный кивок. Он явно обескуражен сыпавшимися от мальца вопросами, на которые приходится отвечать, — и сейчас ты явно чувствуешь боль в повреждённом боку. Так ведь?
— Угу!, — промямлил больной.
— А ведь спал ты сегодня ночью и весь день долго и боль тебя во сне не мучила. Верно, я говорю?
— Да, господин.
Ого, я уже господин. Интересненькое дело, парень явно в прострации.
— Вот ошейник и даёт тебе эту возможность, не чувствовать боли и следит за твоим общим состоянием не давая тебе умереть. Понял?
— Да.
— Ну, коли понял, то перейдём к главному вопросу. Я повторяюсь, — ты жить хочешь? Или может я зря, на тебя трачу время, магию и силы? Сам понимаешь, что если я тебя вытащил с того света, то и попрошу взамен соответствующую услугу, а одну клятву тебе в любом случае придётся дать, ибо без неё твоя жизнь мне не нужна.
Он задумчиво помолчал, явно решая у себя в голове как со мной себя вести. Грубо не ответишь, далеко не пошлёшь. Вон грозный Хэрн с палкой с острыми мечами на концах стоит и его поза ничего хорошего, в случае чего, ему не сулит.
— Что за клятва? Мне легче умереть, чем быть связанным недостойными обязательствами.
— Ничего недостойного не будет, я просто хочу, чтобы ты поклялся о молчании, о том, что ты здесь уже увидел и, что придётся увидеть впоследствии. Я хочу, чтобы ты дал слово, что никогда чем-либо не причинишь вреда этому месту и разумным с кем тебе здесь придётся переломить хлеб. А принимать или нет мои условия, выполнять услугу, которую я у тебя попрошу, будет решать уже твоя совесть и честь. Я настаивать на этом не буду.
Он надолго задумался, даже прикрыл глаза. Хэрн за всё время разговора не сдвинулся с места, а заинтересовавшийся Бобик тихонечко приблизился и улёгся за моей спиной, обеспечив упор моей спине и я откинулся назад на него, оказавшись как в кресле с высокой спинкой. Очень удобно устроился.
— Я согласен дать клятву молчания, я клянусь не причинять вреда этому месту и его обитателям. Я сказал!
В голове отчётливо раздался торжественный голос Бобика
— Я услышал и принимаю твою клятву.
Стрелок встрепенулся, дёрнулся, закрутил головой и в ужасе уставился на морду Бобика, что улеглась на моих вытянутых ногах. А я в это время как обычно перебирал шерсть пальцами за ушами Бобика. Картинка Мартина проняла, он в возбуждении даже о боли забыл и попытался подняться, но тут она ему о себе хорошенько напомнила и он рухнул без сил обратно, хорошо, что под голову сложенное одеяло положили, а, то бы разбил её себе об алтарь, эмоциональный наш больной.
— Успокоился?, — через небольшой отрезок времени спросил я.
— Да, господин!
