Чужие ошибки
В огромном мире «раннего развития» (как, впрочем, и во многом другом) родителям сложно избежать перегибов и ошибок. Почему? Потому что все ново и неизведанно. Потому что в ушах и перед глазами куча противоречивых мнений и примеров. Потому что нет собственного видения и понимания, нет опыта, а хочется дать ребенку «все самое лучшее». Потому что – давайте начистоту – в самих взрослых ожили давние комплексы или раздулись новые.
Недавно, пролистывая форум известного специалиста по раннему развитию, я наткнулась на запись одной из мам. Откровенную, пронзительную, шокирующую. На такое откровение надо решиться. Молодая женщина писала о своих ошибках. О своем помешательстве на идеях «раннего развития». О поглотившем ее чувстве неполноценности: нельзя оказаться плохой матерью, отстать от других, сидеть сложа руки и ничего не делать, нельзя упустить драгоценное время, надо успеть вложить в сына все то, о чем пишут гении педагогики. А в конце – открытие. Выстраданное, указывающее единственный путь к душевному спокойствию и счастливому сосуществованию с родным ребенком.
«…Я все время страдала от того, что куда-то бежала и не успевала добежать. Я впихивала своему ребенку карточки Домана, когда он орал, как раненный бизон с залитыми слезами глазами, а я секунды показа считала, как правильно по методике. Я совала его голову под воду, заставляла нырять, когда он какал по 20 раз в день от захлебывания хлоркой и срыва прочими кишечными инфекциями. Видимо, оттого он и заговорил четко и понятно, чтобы мать иногда останавливать в своем безумстве. Куда я торопилась? Успеть вперед кого? А главное – зачем?
Я считала секунды до прихода домой мужа, чтобы отдать сына в его руки и отдохнуть от ноши. Но даже отдавать нормально не могла. Постоянно подбегала, суетилась, вкладывала в них двоих что-то ценное и развивающее. А ведь можно было сидеть весь вечер, обнявшись втроем, и петь песни. Или целоваться. И это развило бы нас троих намного сильнее, чем любая карточка или презентация. Можно было бы даже плакать вместе от счастья, что он у нас есть, и что живой и здоровый. И это скрепило бы нас, в отличие от чувства неполноценности, которое жило во мне и лишь разрушало нашу связь. […] Слава богу, у меня появилась няня, которая затормозила меня немного и открыла спокойное представление о совместном существовании с ребенком. […] Я поняла: надо жить в счастье. Ежеминутном счастье. Просто так. Жить, как ты хочешь, как можешь. Кто-то ходит на работу, кто-то отдает в садик, кто-то сидит дома и имеет еще и няню. У кого как. И для всех свое «главное» и «правильное». И взгляды на ребенка, на его судьбу, на его развитие. […] Надо быть собой. Не надо быть ни Надей, ни Леной, ни кем-то другим. Потому что я сама – звезда, каких свет не видывал. Неужели я не могу быть достойна любви и благодарности, и улыбки, и счастья со стороны своего сына? И стало легче. Самооценка и уверенность поползли вверх».
Люди, которые не просто признают свои ошибки, но и честно говорят о них (вот так – на весь белый свет), заслуживают уважения. Публичная исповедь – это всегда проявление огромного мужества и внутренней силы. Поэтому я очень благодарна своей Интернет-подруге Дине за то, что она рассказала мне о своих ошибках. Обычно подобные нелицеприятные вещи усердно скрывают от посторонних, стараясь «сохранить лицо», выглядеть непогрешимыми. Тем ценнее признание Дины и ее не самый положительный опыт.
С появлением долгожданного Темы Дина с головой погрузилась в материнство. Она из той редкой породы мам, которые считают, что должны полностью принадлежать своему ребенку. Дина дни напролет занималась сыном: прогулки, ролевые игры, сказки, песенки, прятки… В два с половиной года она начала учить с ним английский. Подруга считала, что каждая минута жизни ее Темы должна быть чем-то наполнена (полезными делами, занятиями, играми), что ребенок не должен оставаться без внимания и участия взрослого. Это было для Дины тем более очевидно, поскольку Тема – мальчик очень активный, эмоциональный, подвижный. Его бурной энергией надо было постоянно управлять, устремлять ее в мирное русло.
Теме очень нравились занятия с мамой. Он с удовольствием учил буквы и цифры, английские слова. Сам просил с ним позаниматься, даже требовал. Параллельно ходил в Монтессори-класс, где «работал» с различными обучающими пособиями.
Когда сыну исполнилось два и восемь, Дина стала замечать, что с его речью происходит что-то странное. Тема то первый слог слова несколько раз произнесет, то последний. И эта «странность» начала как-то быстро прогрессировать (еще неделю назад паренек лишь иногда повторял первые слоги, а сегодня уже молчит или скандалит, потому что у него не получается сказать) и вылилось в четко уловимое… заикание [124] .
Дина забила в набат, понеслась по врачам.
