Мальчик, очень довольный результатом, вновь, мне улыбнулся, погладил по голове и пошел за печку, наверное досыпать. Чипрана, ох, то есть, мама… закончившая переплетать косу, стала растапливать печку. Поставила в нее греться котелок, со вчерашней кашей. Достала с полки, кадку с крышкой, высыпала из нее на стол, муку. С полки над печкой, взяла, накрытую тряпицей, крынку, пахнущую настоянными дрожжами, водрузила ее на стол и плеснула, небольшим ковшиком, в медную чашку воды, из стоявшего на лавке ведра, прикрытого специальной крышкой. Я наблюдала, как мама, стала замешивать тесто в медной чашке. Закончив, она прикрыла его полотенцем и поставила настаиваться на край лавки рядом со мной, но видимо, так, чтоб, я не дотянулась. Сполоснув руки, она подобрала косу, обернула ее вокруг головы и повязала платком так, чтоб ни один волос не выглянул, взяла ведро, стоящее под окном и вышла на улицу. Там, уже вовсю начало светать. На печке, послышалась какая-то возня и на лавку, по левую руку от меня, спустился один из близнецов: в длинной серой рубахе, расшитой, красным узором, по вороту, со штанами в руках, взъерошенный, сонно моргающий глазами, он потер лицо, осмотрелся, натянул штаны и тоже вышел, хлопнув дверью. За ним спустился и второй близнец, на этот раз, в одних темно- серых штанах, точно таких же, что и у брата, широко зевая, он привстал с лавки, нашарил рукой свою, точно такую же, рубаху и почесывая левый бок, отправился на выход, на ходу ее натягивая.
Я проводила их взглядом и решила, пока никто не видит, попытаться себя осмотреть. Ну, что могу сказать, ребенок я не голодающий явно, очень толстые ручки и выглядывающие из под рубахи ножки, не дают в этом усомниться. Все тело в перетяжках будто и не три года, а месяцев восемь — девять, когда, вроде и не малыш совсем, а вес, активным образом жизни, не сгонялся. На вид все пропорционально, обычный небольшой живот, слава богу что, не рахитик, а то это довольно частая проблема, на однообразном питании и отсутствии разнообразия витаминов. Косточки ровные, не косолапая, дисплазии, тоже вроде нет, складки на ногах равномерные, симметричные. Значит шанс жить нормально и передвигаться есть. По поднимав и по опускав ручки и по сгибав и по разгибав ножки, убедилась в отсутствии болезненных ощущений, только вот, такое небольшое напряжение на мышцы, очень уж, вымотало. Оперившись о печку, выдохнула: в общем, можно поставить себе диагноз — ожирение и малоактивный образ жизни. Еще бы! Это тело и не сидело, видимо, раньше, ну ничего, это мы теперь исправим. Хорошо, что все не так страшно, как могло быть. Решив не откладывать в долгий ящик, занялась разминкой. Прогнувшись в спине, дотянулась до кончиков ног. Ох, ну и тяжесть, видимо, не привыкла пока, к обновленной себе и лишнему весу. По сгибала в локтях и коленях, руки и ноги, стала приподнимать ноги вместе, от лавки, помогая себе руками. Ну и тяжесть, аж мышцы дрожат с непривычки, так хватит, а то если болеть начнут, все мои тренировки, пойдут насмарку. Сейчас самое главное, все делать постепенно и в жизни, и в спорте.
Открылась дверь и в нее вошла, мама, с полным ведром молока, поставив его на лавку, она сняла с полки пустой, глиняный кувшин, застелила его тканью и стала процеживать молоко. Забежал один из близнецов, повернув за печкой, он где-то там, стал шарить и возится, послышалось недовольное бурчание, хлопок закрываемой крышки, видимо, того самого сундука, и вот, он выбежал обратно, со стопкой простыней в руках, ничего не говоря, вышел за дверь. Процедив молоко, мама, вот уже легче ее так называть, главное практика, зачерпнула из ведра, ковшом, воды, сполоснула руки и подошла проверить тесто, которое уже поднялось. Поделив его на части, выложила его на деревянный поддон и отправила в печь. Вытащив ухватом, котелок с кашей, выставила на уступ перед заслонкой, немного прикрыв ее, видимо, чтоб, жар не выходил. Легонько потрепав меня по голове, вновь, вышла на улицу. Проводив ее взглядом, заметила еще одну, свисающую пару ног, с печки. Подперев голову одной рукой, на меня смотрел, самый старший из братьев, такой же русый, как и все, ну может чуть темнее, чем остальные мальчишки, кажется, его зовут Отомаш, если я правильно поняла. Никуда не спеша, он просто разглядывал меня…
Вот тут, если честно, немного заволновалась, а вдруг, он видел тут, мои спортивные потуги? Конечно, я ничего такого и не делала, но для этого ребенка, видимо, в норме вообще пластом лежать и не трепыхаться. А для меня сейчас, главное, быть тише воды, ниже травы. Неизвестно, как могут отреагировать люди на то, что я вроде, как бы и не их дочь, точнее не вся, а только внутреннее содержимое. Если б, моя Машка, мне что-нибудь подобное сказала, то я бы ее, скорее всего, по психиатрам затаскала, ведь это не нормально, чтоб ребенок считал себя, не понятно кем, значит, тут явно проблема. И что-то сомневаюсь, что эта семья, обрадуется перспективе, иметь блаженную дочь,
