— Умывайтесь скорее и собираться будем, до города еще весь день добираться, нужно до темноты поспеть. Матушка кивнув ему, взяла меня в одну руку и отойдя немного дальше с ведром, принялась меня умывать. Я взвизгивала и вырывалась, ощущение ледяной воды с утра совершенно не было приятным, дома, вода ледяной — не была, все же в избе стояла. К нам подошли: Боянка переплетающая косу и обнимающий себя за плечи со сна, Зелислав, остановились неподалеку, дожидаясь своей очереди. Отомаш продолжал, сидеть на перине и тереть глаза, привык братец позже просыпаться, нелегко ему сейчас разбудить свой мозг. Умыв, мать передала меня Боянке, умылась сама и забрав обратно, вернулась со мной к перине. Отец ушел к телеге и принялся вытаскивать из клеток кур, чтоб напоить их. Пустыми клетками, он разделил телегу на две половины: в одной куры и одно из корытец, а в другой поросята, жующие что — то из второго корытца. Умылись Боянка и Зелислав. Собравшийся с мыслями Отомаш, направился к ведру, закончив с водными процедурами, он вылил его и пошел к телеге, переговорив с отцом и прихватив ведро с собой, направился в сторону леса. Матушка облупила мне яйцо и сунула в руку. Мы принялись завтракать, то есть утреничать. Я, каверное, никогда не привыкну… Поев, я наблюдала, как Отомаш натаскал из леса воды и поставив ведро в телегу, направился к нам. Отец тем временем, дождался, когда куры напьются, стал ловить их и рассаживать по клеткам.
— Как доешь, батька сказал, помочь поросей по клетям рассадить, — сказал Зелеславу Отомаш, присаживаясь рядом с матушкой и беря пирог. Зелеслав жуя ему кивнул. Утолив голод мальчик подорвался и ушел помогать отцу. Закончив возиться с животными, завтракать подошел и батька. К тому времени, матушка уже сложила одеяла в корзину и кивнув на нее головой велела:
— Доча, отнеси в телегу. И забирайся в нее сама, скоро выезжаем. — Боянка встала и ушла. Отомаш отряхнув руки о штанины, поднялся и пошел к коню, отвязал его от дерева и подвел к телеге, чтобы впрячь. От нашей возни, проснулись соседи по стоянке, посмотрев на наши сборы, стали заниматься своими делами. Мамка собрала остатки нашего завтрака, убрала их в корзину и подхватив ее, направилась к телеге. Меня на руки взял, вернувшийся Зелислав и пошел за ней. Батька свернул перину и понес ее укладывать на прежнее место, в телеге. Достигнув цели, мы все остановились, дожидаясь, когда отец расстелил перину. Боянка стояла рядом с телегой, с корзиной в руках. Мужчина легко взобрался в телегу, расстелил перину, затем забрал корзину у сестры, поставил ее и втянул туда же Боянку. Зелеслав, посадил меня и сам запрыгнул внутрь.
Батька спрыгнул с телеги и помог устроиться матушке. Отомаш заканчивал впрягать Кучура. Ну вроде собрались… Батька с братом, устроились на своих местах на передке, и махнув рукой нашим случайным знакомым, с гиканьем отец стегнул коня. Мы выехали на болыиак и двинулись дальше в сторону города.
Делать было особо не чего, Боянка и Зелеслав, через минут десять легли досыпать, матушка, о чем — то размышляла погруженная в себя. Я оглядывая, неспешно меняющийся пейзаж, тоже думала о своем.
За вчерашний день произошло столько событий, что и не знаешь, какое из них, менее впечатляющее? Новость о том, что я, какая-то непонятная ведунья? Или спасение от стаи волков? Или поведение незнакомых мужчин? Ведь, вели себя окружающие, довольно странно. Только что, спаслись от смерти и даже имени друг у друга не спросили. А пока мы размешались? В воздухе витало, какое-то напряжение, мамка старалась, лишний раз, не поднимать глаза, а незнакомцы — не смотреть в нашу сторону.
Опять же, мы все, едим на ярмарку, но ни отец, ни наши случайные знакомые, не предложили отправится вместе. Вроде бы беда сближает и помогает, разрушить стены обычной настороженности? Вот, как алкоголь! Часто так бывает, все собираются, где-нибудь, в гостях за столом, поначалу все напряжены, но как выпьют, сразу начинают общаться и напряжение уходит. А еще бывает, вот выручишь кого-то, и он уже заранее расположен ктебе…. Или я чего-то не понимаю и здесь все не так?
— Мам, а почему мы тем путникам, своих имен не назвали, они же нас выручили? — решила я, попытать женщину.
Она обернулась на меня и задумчиво потирая лоб, проговорила: — Как бы тебе объяснить… Не знакомым людям, не родным конечно, а обычным незнакомцам, свое имя говорить не принято. С именем своим, ты власть человеку, над собой даешь, а вдруг он, что худое замыслил? Это все ведовские штучки… не знаю, как тебе яснее объяснить, но имя свое чужим людям никогда не называй и все. Поняла? — погрозила пальцем матушка.
— Поняла. — кивнула ей я.
— А почему они на нас, не смотрели, когда мы есть садились, я на них глядела, так они ни разу не посмотрели, что мы, делаем? — Мамка удивленно посмотрела на меня и спокойно ответила:
— Так мы ж не с ними едим, чего нас разглядывать? Вот ежели мы им родня какая, али соседи были, тогда смотрели бы, а мы же чужие. Не принято так, чтоб смотреть на чужих женщин и детей. — сказала отворачиваясь.
