Все уставились на меня и даже Отомаш с батькой обернулись. Я так ничего и не поняла. Кто такая ведунья? Чему меня будут учить? Почему так расстроилась матушка? Одни вопросы.
— Да-а-а, — пораженно протянул батька и уставился перед собой.
Так мы проехали еще час. Не выдержав неизвестности я спросила:
— Кто такая ведунья?
— Божьи жрецы и нарекатели, — ответил мне Отомаш. Но понятней не стало. — А что они делают? — спросила я вновь. Брат промолчал, за него ответил отец, — Богам служат, детям имена при рождении дают, помогают людям в бедах и болезнях, колдуют. Разные они, всего и не объяснишь…Ну раз Сения сказала, нужно будет свеэти… — как-то обреченно сказал мужчина. И вновь воцарилось молчание, у меня создалось впечатление, что мы на похоронах, такая удручающая атмосфера была вокруг. Дети притихли и даже не шевелились лишний раз. Мать, гладила и прижимала меня к себе будто прощаясь. Устав от этого, я выбралась из ее объятий и подползла к Боянке:
— Давай играть? Девочка качнула головой в знак отрицания. Матушка посмотрела на нее и сказала:
— Сения сказала исполнять, что Ведара попросит, тогда все хорошо будет и она ходить сможет, поиграй с ней. — Боянка кивнула мне. Хлопнув в ладоши она хотела начать играть в ладушки, но я ее остановила.
— Давай другую игру, — и стала показывать как играть, положив ее ладони на тыльные стороны своих рук, я резко стукнула по ее рукам, которые она не успела одернуть, и еще раз, в следующий момент Боянка успела одернуть руку и теперь уже она хлопала по моим рукам. Такая игра здорово помогает развивать скорость реакции.
Мы проиграли минут пятнадцать, устав я поползла к матери, со словами: — Спать хочу. — легла ей головой на колени и уснула, под ее неспешные поглаживания моих волос.
Проснулась, когда уже стемнело. Телега, все также, быстро катилась по дороге. Отец увидев какой-то пустырь, стал притормаживать, но мать его остановила:
— Сения велела, до дальнего стойбища ехать, и токмо там ночевать… Отец выслушав ее сказал, — Поросята уже голодные, визжать сейчас начнут, может не стоит? До дальнего еще полторы версты. Все дети и я в том числе, прислушивались к разговору, не смея вмешаться. Мать покачала головой и сказала:
— Ничего, не помрут, а мы потерпим, бабка сказала туда, значит туда и едем.
Батька, стеганул коня и тот потрусил быстрее. Ехали еще часа, три по моим подсчетам, под конец все нетерпеливо ерзали ка своих местах, поросята визжали, будто их режут, мне даже пришлось зажимать уши, до того неприятен был звук.
Увидев неподалеку свет, мы доехали до его источника, на примерно таком же пустыре, окруженном лесом, стояли пара груженных телег, а между ними, располагался костер, за которым сидели шестеро мужчин. Двое постарше, как Гоймир примерно и четверо помладше, может старше Отомаша, на пару лет. Пока мы подъехали, они встали из-за костра и взялись за оружие. Увидев, что в приближающейся телеге есть женщина и дети, они опустили мечи и копья, и приветливо нам улыбаясь, один из мужчин постарше, спросил:
— Откель путь держите?
— Из Бурзамецкого села, что за лесом. — ответил отец. — А вы, откудова будете?
— Мухояровские мы, вот на ярмарку товары везем, — ответил мужчина в синей рубахе и жилетке.
— И мы на ярмарку. — сказал ему батька, спускаясь с передка.
— Ну коль так, милости просим… — указывая на места у костра сказал мужчина.
Отомаш, тоже слез с передка и стал помогать отцу, расседлывать коня. Зелеслав спрыгнул с телеги и помог спустится матери, подавая ей руку. Меня Боянка, отдала ей на руки и медленно слезла сама. Расседлав коня, отец отвел его к ближайшему дереву и привязал. Вернувшись, он подошел к телеге, достал перину и подойдя поближе к костру, но немного в стороне, расстелил перину. Мать направилась туда же, посадила меня и вернулась к телеге, достала пару корзин и с ними в руках подошла ко мне.
