To место, в котором я очнулась, пахло гарью, копотью и еще какими-то травами. С трудом приоткрыв тяжелые веки, я наткнулась взглядом на черное нечто перед собой, приглядевшись получше, поняла, что это деревянный потолок — весь покрытый копотью. Пролежав какое-то время и прислушавшись к своим ощущениям, я пришла к выводу, что точно не дома, а вот где придется выяснить. Приподняв голову и оглядевшись вокруг первое, на что наткнулась взглядом, была: большая, беленая печь, с такой же черной, как потолок верхушкой. Всюду на стенах перевязанные, между собой веревкой, висели пучки трав и полки с посудой. Следом за печкой вдоль стены разглядела большой стол со стоящей возле него лавкой, на которой ко мне спиной, сидела женщина в черном платке на голове и покрытыми точно таким же платком, плечами. За ней, прямо напротив меня, в стене была открытая настежь дверь и сейчас в нее пробивались закатные лучи, заходящего за лесом солнца… В избе было довольно темно и дверь была единственным хорошим источником света, окон здесь не было вовсе. Что-то это место мне напоминало… Кажется, я здесь уже была до этого. Точно! Это лесная избушка знахарки — Сении, а что я здесь делаю, пожалуй, уточню у самой хозяйки. Чтобы привлечь к себе внимание, я тихонько за кашляла. Старушка прекратила свое занятие за столом и обернулась на меня. Осмотрела своими сияющими из-под платка глазами, так неподходящими ее внешности и спросила:
— Что Ведка, очнулась? — сказала, ухмыляясь старушка и повернулась обратно к столу, вновь занявшись своими делами.
— Ну, это же очевидно, — подумала я и пару минут просто по разглядывала бабку, дожидаясь продолжения. Но так ничего и не дождавшись, решила уточнить:
— А, что я здесь делаю? И как сюда попала? — спросила хриплым со сна голосом.
Старушка, вновь отложила нож, которым резала что-то на доске и приподнимаясь, опершись на стол руками, раздосадовано спросила:
— На кой, тебе понадобилось к богу в жертвенный день прикасаться? Неужто не видела, что никто из сельских его не трогал? Силушки дармовой напитаться, захотелось? — пробубнила сердито Знахарка и ковыляя вышла на улицу.
Я молча, проводив ее взглядом, ничего не понимая, завалилась обратно на свою импровизированную постель.
— А ведь действительно, никто в деревне кроме меня идола не касался, выходит и нельзя его трогать… Так чего же не мне раньше никто не сказал? Да и вообще, стояли там все: спокойные, никаких чудес не ожидающие… И что за сила такая, дармовая и как я ее напиталась? Вроде ничего такого и не делала, хотя сама заметила, но уже позже, что с усилием, но все же держалась на двух ногах и даже бегала играла в ручеек, а потом водила хоровод с деревенскими. Но где уж, мне было на это внимание обратить… Да уж, кукушка, нужно было еще тогда задуматься, что это все неспроста… Но ведь даже матушка с батькой вообще никак не отреагировали на то, что я хожу. Чего тогда удивляться? — пока я над всем этим размышляла, в избушку вернулась Сения. Она прошла к столу, взяла на нем какую- то миску, плеснула в нее из стоящей на столе крынки, прикрытой тряпицей, зеленоватую жижу, вернула крынку на место и направилась ко мне. Подойдя, бабка присела возле лавки, на которой я лежала, приподняла мне голову одной рукой, а второй попыталась, влить в рот эту самую жижу. Протестующе замычав и тряся головой, спросила, пытаясь руками, ей помешать:
— Что это?
Старушка гневно сверкнула в мою сторону глазами и буркнула:
— Пей давай, а то не поднимешься! Что мне тут с тобой целый месяц возиться? — сердясь сильнее, говорила бабка. — Я тебе не мамка, чтобы уговаривать, или пей, или уходи отсюдова.
Вытаращив глаза на эту вредную, злобную старушку и открыв рот, я позволила ей влить в меня содержимое миски. Оказалось, что это была какая-то травяная настойка. На вкус она была горьковатой и мне удалось определилась, что содержала в себе: мяту, шафран и кажется, немного полыни. Проглотив противную настойку, я обратилась к женщине:
— Давно я здесь?
— С обеда, батька твой Гоймир, на лошади прискакал с тобой на руках. — тяжело поднимаясь и возвращаясь к столу, ответила знахарка.
— А где он сейчас? — спросила я старушку.
— В деревню отправила, не че ему тут околачиваться, завтра за тобой приедет. — услышала я, от копошащейся в травах на столе бабульки.
— Так вы не ответили… что со мной было? — чувствуя сильную усталость, все же спросила бабку.
— Как же не ответила? — удивилась старушка, оборачиваясь на меня. — Я тебе сказала, что ты силы дармовой напиталась, не тебе предназначенной к тому же.
— И как же я ее напиталась, где я ее взяла? Что ж, она у вас по воздуху что ли, летает? — раздражаясь, воскликнула, ничего не понимающая я.
