Нам, детям, было лет по десять с небольшим. Мы не чувствовали никакой разобщённости с молодыми холостыми учителями. Мы часто безо всякой надобности шастали к ним в общагу; когда они садились есть, мы пристраивались тоже. Как только у учителя появлялось дома что-нибудь вкусненькое, мимо тут же, как мышки, пробегали его ученики, и он звал их запустить свои палочки в общую миску. Это стало обычным делом и вошло в привычку: ученики сметали всё на своём пути, вылизывая тарелки до блеска. Самые бойкие и успешные ребята оставляли у учителей свою одежду, обувь, деньги и другие личные вещи – это считалось в порядке вещей. Учительский дом становился их домом. У каждого из нескольких десятков школьных учителей жило в комнате по нескольку школьников. Директор школы Лу Кайвэнь не был исключением. Учителя относились к нам хорошо, и мы ничего не забывали. Родители были в курсе, а потому часто совали нам редьку, капусту, всякую дичь для учителей. Самые благодарные приходили отдать должное учителю собственной персоной. Учителя, конечно, никогда не пользовались ситуацией: наоборот, они всеми способами старались оставить родителей в гостях, накормить их и напоить. Все жили как одна большая семья и заботились друг о друге. Весть об этом, разумеется, разнеслась, как ветер, по всему уезду. Уезд был маленький, и всяк в нём знал, какие отличные учителя достались школе № 2, какие там стояли порядки и как славно учились ребята. Школа № 2 стала Меккой для каждого родителя и школьника, золотыми вратами в светлое будущее. Педагоги любили своих учеников, а ученики уважали наставников, на уроках они вели себя образцово. Фактор учителя ещё никто не отменял: чем лучше педагог относился к своим подопечным, тем веселее они бежали в классы, тем усерднее учились; к плохому учителю никто не спешил на уроки. Все учатся немножко для себя и немножко для учителя. А потому в школах часто бывает так: у хорошего учителя все ребята демонстрируют большие успехи, что бы за предмет он ни преподавал. У жестоких учителей, которым нет дела до детей, не бывает хороших учеников.
Мне посчастливилось поступить в школу № 2 и, что ещё отраднее, учился я там очень хорошо. Все учителя любили меня, а все дети уважали. Я покинул проклятую Шанбучи, где меня ждали одни унижения, и получил взамен небывалый почёт. С седьмого по одиннадцатый классы каждый из нескольких тысяч учеников нашей школы знал моё имя. Все они бросали мне вслед восторженные взгляды, все мечтали стать моими друзьями. Вся тоска и гнёт жизни в Шанбучи изгладились из моей памяти. Я был не просто главной звездой школы – я был всеобщим любимчиком. В те годы в школе присваивали звание не только «ученика “три хорошо”»[10], но и «передовика учебного производства» – ещё более почётное. На всю школу их было таких двое: один в седьмых-девятых классах, а другой – в девятых-одиннадцатых. В начальной школе я уже был таким примерным учеником. В средней школе я стал «передовиком учебного производства». Каждый год директор школы выдавал мне почётную грамоту и прицеплял на грудь красный цветок. Я выступал с образцово-показательной речью на собрании всей школы. Для меня звучали громоподобные аплодисменты нескольких тысяч учеников и учителей, меня провожали восторженные взгляды. Я был маленького роста. Когда я произносил речь, то чувствовал себя на сцене как муравьишка. Но эта недостижимая честь придавала мне уверенности, я словно парил в воздухе, и как же это было прекрасно! В те годы награда почти всегда была нематериальна, если победителям и вручали что-то, то, как правило, ручку или блокнотик, но все радовались такому поощрению и страшно гордились. Этот дух, эту славу было не купить ни за какие деньги. В противном случае богачи не были бы подчас такими пустыми, серыми и неуверенными в себе.