- Ты всё ещё любишь его? – открывает глаза, смотрит вопросительно, - ты просто любишь его, и поэтому отталкиваешь меня? Он не вернётся к тебе Карина! – неожиданно повышает голос, - не вернётся, потому что не бросит свою жену! Не бросит мать своего ребёнка! С ней он не поступит, как с тобой! Он не выбросит её на улицу! Не жди его Карина! Он больше сюда не придёт!
- А я его и не жду, - отвечаю, смотря на взбесившегося Гордея, - давно не жду, - делаю шаг в сторону и обойдя застывшего на месте мужчину, подхожу к двери палаты, открываю её.
- Карин! Карин подожди! Я… я обман…
Не дослушиваю, переступаю порог палаты, закрываю за собой дверь и облокотившись на неё спиной, буквально сползаю по ней вниз.
- Карина? – испуганный голос Алёны, и девушка оказывается рядом, - что такое? Плохо? Врача?
Плохо? Очень! И больно! От услышанных слов больно! Они, что острые иглы вонзились в мою кожу, и забрались далеко вовнутрь – пробивая себе путь к моей и так израненной душе и кровоточащему сердцу.
Отмахиваюсь от Алёны, знаю, что поступаю не красиво, но мне нужно побыть одной. По ту сторону двери тишина, кажется, Гордей ушёл. С трудом поднимаюсь на ноги, бросаю взгляд на спящую дочь, и плетусь к двери маленькой душевой.
«…Не бросит мать своего ребёнка! С ней он не поступит, как с тобой!».
Беременна! Жена Кирилла беременна! Как давно он об этом знает? Как давно он знает, что здоров? Или может он всегда мог иметь детей, а тогда просто избавился от меня? Не захотел от меня ребёнка и выкинул, грязно обвинив в предательстве? А на свадьбе! Он же при стольких гостях объявил о своём бесплодии! Или эта игра? Очередная грязная игра против меня, и если бы не Айн…
Горло сдавливает от рвущегося наружу крика, но я сдерживаю его, нельзя, чтобы кто-то услышал меня, нельзя! Но как же больно!
Не чувствую ног, захожу в ванную комнату, закрываю за собой дверь. Большое зеркал напротив отражает всю гримасу боли на моём лице и в глазах. Боже! Сколько можно врать самой себе?! Мои чувства не исчезли, я всё ещё люблю Кирилла. Люблю подонка, что растоптал меня!
- Ненавижу! – шепчу, смотря в зеркало, в уголках глаз скапливаются первые слезинки.
Сколько их ещё будет в моей жизни? Сколько ещё боли выдержит моё сердце?
Не снимая одежды, пошатываясь переступаю порог душевой, тянусь к вентилю с горячей водой. Мне холодно. Этот холод другой, он замораживает меня изнутри.
«…Он больше сюда не придёт!», - раздаются в голове слова Гордея.
Я должна радоваться такой новости, но вместо этого тихо скулю. Становиться невыносимо обидно за Арину, за мою маленькую девочку. Ещё вчера Кирилл готов был забрать родную дочь, и уже сегодня мне говорят, что он больше не придёт. Очередная игра! Он просто издевался надо мной! Моя кроха ему не нужна, никогда не нужна была.
«Он не выбросит её на улицу!».
На голову обрушивается поток холодных капель, что через пару секунд становиться теплее и теплее. Одежда быстро становиться мокрой, тяжёлой, ноги не держат, и я оседаю на дно душевой, прижимаю к груди колени, зубами закусываю ребро ладони.
- Думаю вам сейчас это нужно, - смущённо произносит Алёна, кивая головой в сторону небольшого столика, что стоит в углу палаты.
Я только вышла из душа, завёрнутая в одно полотенце, сменной одежды собой в душ не брала, не до неё было. Я успокоилась, если можно так сказать. На душе уже не больно, не тоскливо, там пусто, словно горячая вода вымыла всё, что клокотало у меня внутри. Я несколько раз обдумала всё случившиеся, и поняла, что не имею право убиваться по прошлому! Нужно бороться за будущие, а моё будущие это Арина, моя маленькая девочка.
- Что там? – спрашиваю няню, подходя к узкому шкафу за одеждой.
- Успокоительное, мне его друзья на день рождения подарили, а у меня всё повода не было его открыть, - хмурюсь на слова девушки.
Зачем дарить успокоительное? Странные друзья у нашей няни. Взяв нужные вещи, возвращаюсь обратно в ванную комнату и уже через пару минут выхожу одетой.
- Карин, вы только не подумайте, я таким не увлекаюсь, просто увидела вас в таком состоянии, и решила, что это поможет, - шёпотом затараторила няня.
Подхожу к столу, на котором стоят две керамические кружки темно-коричневого цвета и распечатанная плитка горького шоколада. Ещё не успев нырнуть носом в одну из кружек, догадалась, что за «успокоительное» предлагает мне Алёна.
- Ты знаешь, я сейчас не против такого успокоительного, - поворачиваюсь к застывшей посреди палаты девушки, - ты чего там застыла? – спрашиваю няню.
После моих слов, Алёна шумно выдыхает, словно не дышала до этого и проходит к столу, присаживается на один из стульев.
- Честно скажу, боялась вашей реакции, вдруг вы бы меня за такое выгнали, я правда не…
- Так, стоп! – перебиваю девушку, - Алён, прекрати оправдываться, я не слепой человек, и прекрасно вижу, что ты не любительница горячительных напитков. А это, - киваю на кружки, что наполнены наполовину тёмно-красной жидкостью, - будем считать, как ты выразилась «успокоительным», - улыбнулась девушке.
