Наверное, моя улыбка вышла кривоватой, так как Алёна поджала губы, и отвела взгляд в сторону, где стояла кроватка Арины, в которой она сейчас и спала.
- Она не просыпалась? – кидаю взгляд на часы, что висят на стене.
- Нет, - отрицательно качает головой возвращая взгляд на меня.
- Уже три часа не просыпается, устала моя маленькая, - вспоминаю последние ночи.
- Температура спала, вот она и отсыпается, но думаю её через полчасика нужно разбудить, иначе ночью спать не будет, - беря в руки плитку шоколада и ломая его на дольки, произносит няня.
- Да, ты права, но так не хочется её тревожить, - смотрю на мирно спящую малышку через прутья кроватки.
Дура! Какая же я дура! Нашла из-за кого рвать своё сердце! Вот за кого я должна переживать! Только она может переворачивать мой мир!
Не нужны мы ему! Ну и бог с ним! Мы и без него проживём! Теперь мне даже дышать легче! Арину у меня никто не заберёт, она только моя! Про Гордея даже думать не хочу, трус и ещё раз трус, такой мужчина нам не нужен.
Делаю первый глоток, и полость рта наполняет терпкий вкус. Знакомый вкус, вкус из прошлого, которое мне не стоит вспоминать. Там как оказалось нет ничего светлого, только обман и предательство.
- Только бы к нам сейчас Степан Станиславович не зашёл, а то он меня за такое уволит, - тихо хихикает Алёна через десять минут, разрывая тишину.
- Скажем, что я тебя заставила, - подношу большой палец к губам, слизывая с него растаявший шоколад.
Больше ничего не успеваю сказать, так как в дверь стучат. Алёна вздрагивает, её глазки округляются, а я же хмурюсь. По ту сторону двери явно находиться посторонний человек, так как медперсонал заходит без стука.
Встаю со стула, жестом показываю Алёне сидеть на месте, а то она уже подорвалась и готова бежать открывать неизвестным гостям. Не торопясь, подхожу к двери, берусь за ручку и толкаю дверь от себя. Когда же она полностью открывается, то мой взгляд врезается в мужчину, что стоит в пару шагов от меня, замираю.
- Здравствуй Карина, - произносит мужчина, смотря на меня взволнованным взглядом.
- Здравствуйте, что вы здесь делаете? – произношу в ответ, и с огромным удивлением отмечаю, что не испытываю и грамма страха, нет волнения, всё это исчезло.
Может «успокоительное» так подействовало? Больше половины я всё же выпила.
- Я…, я хотел поговорить, - запинается мужчина, рукой потирает свою шею.
Волнуется? Таким я этого мужчину ещё никогда не видела.
- Не имею такого желания, - сообщаю мужчине.
О чём нам разговаривать с отцом Кирилла?
- Карин, не торопись пожалуйста, давай поговорим, девочка? Я…, мне так стыдно, не гони меня, выслушай, прошу! – смотрю на Георгия Алексеевича и не узнаю его.
Передо мной стоит не тот властный мужчина, что кидал слова угрозы в день свадьбы его сына, не Глава огромной компании, предо мной сейчас стоит несчастный человек с потухшим взглядом и сединой в волосах, которую я не заметила при сдаче анализов для ДНК. Не знаю почему, но мне становиться его искренне жаль.
- Хорошо, проходите, - отступаю в сторону, даю зайти мужчине в палату.
Георгий Алексеевич переступает порог палаты и тут же крутит головой, осматриваясь, тихо здоровается с Алёной, которая успела уже спрятать кружки с «успокоительным», так как их нет на столе. Алёна здоровается в ответ, направляется на выход из палаты.
- Я пойду погуляю, если что звоните, - шёпотом говорит няня, равняясь со мной.
- Хорошо, - закрываю дверь за девушкой и поворачиваюсь обратно к мужчине.
Отец Кирилла останавливается, сделав всего пару шагов, его взгляд направлен на кроватку Арины.
- Можно? – поворачивается ко мне, спрашивает, как я поняла, разрешение подойти к детской мебели.
Всё, что могу так это кивнуть в знак согласия, в груди расползается какое-то щемящие чувство, не дающие отказать мужчине. Смотрю, как медленно Георгий Алексеевич подходит к кроватке, заглядывает в неё, и резко хватается за переднюю часть мебели, словно под ним пол пошатнулся. Кроватка качнулась, от чего моя крошка зашевелилась, проснулась. Мне хорошо видно Арину через деревянные прутья, спинки кроватки не закрыты. Моя малышка лениво приоткрыла сонные глазки, причмокнула пухлыми губками, зевнула, и на пару секунд её взгляд задержался на мужчине, который в это время замер статуей, и кажется не дышал.
Арина первая прервала их недолгие гляделки, запрокинула ручки с сжатыми пальчиками в кулачки себе за голову, и попыталась потянуться, выпячивая животик кривя губки. Секунда и по палате разнеслось хныканье крохи предвещающие громкий плачь.
Быстро подхожу к кроватке, чем заставляю отойти мужчину чуть в сторону, чтобы дать мне возможность взять Арину на руки, и не дать заплакать. Горлышко ещё воспалено, и не стоит его раздражать ещё больше.
- Чшшш, я тут, не надо плакать, - наклоняюсь над кроваткой, показывая себя малышке.
Глазки радостно засияли, малышка заулыбалась, издавая восторженные агукание, задёргала ручками и ножками, просясь взять её на руки. Вся сонливость исчезла в миг.
