- Иди сюда моя маленькая, - улыбаюсь в ответ и протягиваю руки к дочери, вытаскиваю её из кроватки, разворачиваю и спинкой прижимаю к своей груди, поворачивая личиком к гостю, что стоит в пару шагов от нас.
Оторвав взгляд от светлой макушки Арины, поднимаю глаза на мужчину и поражённо застываю.
Крепко сжатый кулак одной руки прижат к губам Георгия Алексеевича, вторая рука лежит на груди в районе сердца, лицо мужчины покрасневшие, а из глаз, в которых читается боль текут слёзы. Я первый раз вижу, как плачут мужчины, маленькие мальчики не в счёт.
- Георгий Алексеевич? - шёпотом зову мужчину, от растерянности голос сел.
- Прости меня дурака старого, - сиплым голосом заговаривает мужчина, убирая кулак от губ, - что же мы наделали, - хватается свободной рукой за кроватку, покачивается, гулко охая.
- Георгий Алексеевич?! – испуганно вскрикиваю, чем пугаю Арину.
Дочка вздрагивает, но, к радости, не начинает плакать, а я хватаюсь за руку мужчины, которой он растирает грудь в районе сердца. Приступ! Пронзает догадка.
- Георгий Алексеевич, держитесь, я сейчас позову врача, - торопливо говорю мужчине, и кладу малышку обратно в кроватку, с ней быстро не получиться добежать до кабинета врача, если никого не встречу в коридоре.
Арина хнычет, уже хочу взять её обратно, как отец Кирилла протягивает к ней руку, и пальцами ласково проводит по мягкому, светлому волосу. Улыбка с гримасой боли на лице мужчины хлещет по пяткам плетью. Выскакиваю из палаты, кручу головой в одну и другую сторону длинного коридора и не заметив никого в медицинском одеяние, срываюсь с места, бегу в сторону кабинета Степана Станиславовича.
Пульс грохочет в ушах, сердце готово вырваться из груди проделав так огромную дыру, глаза застилает мутная пелена. Слёзы! Страшно! Страшно, что этот мужчина может не пережить приступа. В памяти проноситься кадры прошлого. Снова оно не даёт мне покоя, как от него избавиться?
Георгий Алексеевич всегда относился ко мне, как к родной дочери, относился, пока его сын не выбросил меня из своей жизни! Он встал на его сторону, как и полагается родителям, становиться на сторону детей! Но можно же было со мной поговорить! Встретиться! Наконец перепроверить здоровье Кирилла! Но никто этого не сделал! За меня некому было заступиться! Никто не пришёл к ним в дом и не отстоял мою честь! Потому что от меня отвернулась та, что должна была встать на мою сторону, как это сделал отец Кирилла в его сторону.
Но это не значит, что я могу дать мужчине умереть! Его поступок на его совести, моя же совесть будет чиста.
- Степан Станиславович! – кричу, заметив доктора.
Мужчина вышел из своего кабинета и явно намеревался идти в другую сторону.
- Карина? Что случилось? – быстрым шагом направился мне навстречу.
- Там Георгию Алексеевичу плохо, это отец Кирилла, он пришёл и… и у него приступ сердечный, - кричу мужчине, когда он ловит меня в свои руки.
- Идём, - разворачивает меня обратно и слегка подталкивает, - Марина! – гремит голос доктора, - Колодцева в триста четвёртую! – практически бежит мужчина, бросая появившийся непонятно откуда девушке в белом халате, - это кардиолог, детский, но кардиолог, - кидает на меня быстрый взгляд, поясняет мужчина.
А мне всё равно, детский он или взрослый, главное, чтобы он помог Георгию Алексеевичу. Кажется, у моей крошки появился настоящий и единственный дедушка. Приступ мужчины говорит сам за себя, он искренне раскаивается.
- Георгий Алексеевич! – вскрикиваю, стоит только переступить порог палаты и увидеть мужчину на полу.
- Володя быстрее, здесь, кажется, инфаркт, - гремит голос Степана, а я не сразу замечаю ещё одного доктора в палате.
Страх за дедушку Арины сковал все тело и душу.
КИРИЛЛ
Голова раскалывается настолько сильная, что даже собственное дыхание приносит боль. С огромным трудом открываю глаза и тут же зажмуриваюсь, из горла вырывается глухой, протяжный стон. Лежу неподвижно, не дышу, пытаюсь прислушаться к себе. Боль в голове заглушает всё остальное, лёгкая ломота в теле, затёкшие руки и ноги, левая сторона лица ощущается очень странно, словно мне по ней хорошо врезали.
Точно! Врезали! Да не раз! Воспоминания калейдоскопом закружили в ломящиеся от дикой боли голове.
Палата, Карина с ребёнком на руках, её слёзы и мольба отдать ребёнка, лечащий врач нашей дочери. Наломал сука дров! Следом память продолжает по картинкам показывать вчерашний день. Дом, Рита, наш разговор, поездка в клинику, кабинет врача, в который я зашёл вместе с женой, осмотр Риты за широкой ширмой только она и доктор, направления врача на УЗИ обследования.
Новый кабинет, заходим оба, Рита протягивает направления врачу, его хмурый взгляд при прочтении отданного ему направления, быстрый, колкий взгляд в сторону Риты, после на меня. Я внимательно следил за обстановкой вокруг, следил за женой и врачом. Мне не понравился взгляд Риты, который она прятала, когда вышла из-за ширмы. Сложилось ощущения, что меня хотят обвести вокруг пальца. Но я не спешил обвинять жену, один раз я уже поспешил, и теперь жалею.
