Кажется, Гор сотряс мне мозги.
- Здесь вода и обезболивающие, - шепчет девушка, кивает на тумбу рядом, - я уезжаю к родителям, прости меня за мою глупую попытку с беременностью, сама не знаю, как смогла предложить такое врачу, я была не в себе, просто я люблю тебя, - с каждым словом голос становиться всё тише, - я подпишу бумаги о разводе, мстить никак не стану, - девушка замолчала, развернулась, подошла к чемодану, взялась за его ручку, - прощай, я желаю тебе счастья, - практически на грани слышимости.
Рита развернулась к выходу из комнаты, быстрым шагом направилась к двери. Уже через несколько секунд я остался один, слушая удаляющиеся шаги по коридору, а после по лестнице. Через пару минут, хлопнула входная дверь.
- Сын! – громкий, встревоженный голос отца выдернул из беспокойного сна.
Мне снилась Карина, уставшая, с бледным личиком, тёмными кругами под глазами. Она сидела на стареньком, потрёпанном диванчике в маленькой комнатушке с обшарпанными стенами. Она обнимала себя руками за неестественно огромный живот, с тоской смотря в окно с мутными стёклами, через которые было плохо видно улицу.
Во сне я стоял рядом, но притронутся до девушки не мог, сколько бы не рвался к ней, не получалось, словно между нам была невидимая стена. Я кричал, звал её, но она не слышала меня, продолжала сидеть и смотреть через муть стёкол. После картинка сменилась. Знакомая палата, Карина с Ариной на руках, её тихий голос. Она пела колыбельную нашей дочери. И снова эта невидимая стена, между нами. Я уже не кричал, не звал её, знал, что не докричусь, стоял и наблюдал за…, своими девочками. Они мои, родные. И мне придётся постараться, чтобы вернуть доверие любимой женщины. Вернуть то, что так глупо потерял.
- Кирилл? – вновь зовёт меня отец, отвлекая от воспоминания плохого сна.
С шипением открываю глаз, второй отёк ещё сильнее и не видит. Отец стоит около постели, наклонившись надо мной, смотрит с потрясением. Пару секунд тишины, и грубое ругательство слетает с губ отца.
- Кто это сделал? Кто Кирилл?! – гневно выкрикивает родитель, от чего я морщусь, руками обхватываю голову.
В ней словно салюты взорвали. Всё грохочет, причиняя адскую боль.
- Я вызываю врача, и пока он едет, ты рассказываешь, что опять натворил! И почему мне звонит твоя жена и просит присмотреть за тобой? Где она, кстати есть? Почему не рядом с тобой? Почему врача не вызвала? – посыпались вопросы.
- Не кричи, Рита уехала к родителям, мы разводимся, - сообщаю отцу, как раз отвечаю на его вопросы.
В комнате образуется тишина, но длиться она недолго, я даже не успеваю принять положение сидя, как отец обретает дар речи.
- Вот так просто уехала? Что, даже скандала не закатила? – помогает мне присесть, закладывает за спину пару подушек.
- Нет, скандала не было, - криво усмехаюсь и сквозь зубы втягиваю воздух, - была попытка обмана, - пальцами ощупываю отёк на лице.
Надеюсь, рассечений нет, и глаз не повреждён. Сотряс Гор мне сделал, тошнота и сильные боли тому показатель. Эта хрень пройдёт, а вот слепым быть не хочется. Таким я явно не нужен буду Карине.
- Что за попытка, - печатая что-то в телефоне, спрашивает отец.
- Не поверишь, она договорилась с врачом на осмотре о липовой беременности, - отвечаю мужчине, - но меня от обмана спас доктор УЗИ, он сообщил, что беременности нет вместо того, чтобы сказать, что она якобы есть, - говорю сумбурно, голова кружится.
Отец грязно выругивается, проводит устало ладонью по лицу.
- Откуда эти ужасные следы на твоём лице? – не поворачиваясь в мою сторону, - это Аркадий? – глухо и резко.
- Нет, это Гор, - приходиться признаться или же отец отправиться к отцу Риты, - это он так выразил, какое я дерьмо, - начинаю вставать с постели, нужно всё-таки принять душ, и посмотреть на свою рожу.
Напрягшись всем телом, сдерживая рвущуюся брань. Кажется, этот придурок сломал мне ещё и рёбра. Дышать стало трудно, пришлось лечь обратно, и тупо ждать, когда боль отступит.
- Хорошо, что твоя мать осталась дома, иначе бы сейчас вёз ей в больницу с сердечным приступом, - бесцветным голосом говорит отец, опустив голову вниз.
Ему больно смотреть на меня, больно, как за сына. А ещё ему стыдно, стыдно за мои поступки, стыдно, что не доглядел.
- Прости меня, пап, - дыхание восстановилось, что позволило без затруднений говорить, - ты не виноват, слышишь? Не виноват, мои ошибки принадлежат только мне.
Отец молчит пару минут, эта тишина особенная, мы оба погружается в мысли, о чём думает отец не знаю, а мои мысли далеко, там, где любимая женщина и наш ребёнок. Как теперь показаться им на глаза? Как с такой рожей прийти к любимым? Только напугаю.
Быстрые шаги по коридору, отец поднимается на ноги и спешит навстречу тому, кто зашёл в дом. Знакомый мужской голос, даёт понять, что наш семейный доктор уже в моём доме. Видимо ему и писал сообщение отец.
