Целующего её, Александра! Или как его называет Хайнц – Алекс! Адвокат, что работает на немца, решил охмурить МОИХ девочек! Какого хрена он вообще здесь делает? Он же верный пёс своего хозяина, повсюду следует хвостом! Немца нет в России, это я знаю точно! Хотел с ним встретиться, поблагодарить, и вернуть ему потраченные на девочек деньги. В живую спасибо сказать не смог, Хайнц улетел обратно на родину, пришлось звонить, но мне даже не ответили. Пришлось написать сообщения, и переводить на счёт сумму, которую я узнал у Степана Станиславовича. Вернул ни только за лекарство, но и за няню, нанятую в помощь Карине, за оплату палаты, которую vip сложно назвать.
Нужно держать себя в руках, напоминаю себе ещё раз, и втянув в себя воздух через нос.
- Доброе утро, - выдавливаю из себя, придавая колоссальное усилие, чтобы голос и выражение лица не выдали настоящего вулкана, что извергает лаву внутри немея, - я надеюсь не помешал? Извините, что без стука, спешил к девочкам, - смотря на Алекса, говорю чистую правду.
Я безумно соскучился! Отсчитывал дни до того, как сойдёт отёк, чтобы можно было замазать оставшейся синяк и наконец навестить Карину с Ариной. Пёс Хайнца просто полыхает негодованием моего появления! Я прервал их поцелуй, помешал… успел!
- Помешал…
- Нет…
Летит ответ сразу от двоих. На Карину стараюсь не смотреть, боясь сорваться из-за бешеной ревности, броситься к ней, обнять её с малышкой на руках, и показать, наглядно, кто должен касаться её сладких губ! Боюсь. Ответ её меня радует, очень радует.
- Хорошо, что не помешал, - демонстративно показываю Алексу, что его ответ не услышали, - хотел порадовать девочек подарками, - наклоняюсь за уронившим букетом, с запястья снимаю ручки пакета, хорошо, что он не выпал! Там любимые Каринины эклеры с шоколадом, и несколько подарков для маленькой девочки, что, сейчас сидя на руках мамы притихла.
Алекс щуриться, обводит взглядом мой букет в руках, следом поворачивается в угол палаты. Слежу за ним и взглядом натыкаюсь на прошлый букет, присланный мною Кари не с письмом внутри. Надеюсь, она хоть что-то поняла из моих написанных слов? Поняла, что я раскаиваюсь? И как они мне дороги?
Алекс отрывается от рассматривания старого букета, поворачивается в сторону Карины. Он что? Собрался её что-то предъявлять? Насколько далеко зашли их отношения? Неужели я опоздал? Нет! Нет, чёрт тебя дери! Я не отступлюсь, не достанутся мои девочки этому псу!
- Карин, можно я пообщаюсь с Ариной? Я и шагу не сделаю за порог этой палаты с ней, я осознал всё, - опережаю Алекса, уж не знаю, что именно он хотел сказать матери моей дочери, моей любимой женщине.
- Я…, - растерянно лепечет Карина, на этом замолкает.
- Где можно руки помыть? – спрашиваю, хотя можно догадаться, что ванная находиться за единственной имеющийся дверью в палате, кроме входной.
- Там, - всё также тихим и растерянным голоском произносит Карина, смотрит на меня настороженно.
Не бойся родная, не надо меня бояться, я больше никогда не причиню тебе вреда, за причинённое в коленях буду просить прощение. Вот только избавлюсь от присутствия в палате одного хлыща, и сразу перейду к делу.
- Спасибо, - прохожу вглубь палаты, на стол кладу цветы и ставлю пакет с подарками, надеюсь Арине понравится коврик с кучей подвесных игрушек.
Если я правильно прочитал в интернете, то детям в Аринином возрасте самое время покупать такие вещи.
- Александр, вы не могли бы оставить нас наедине? – разворачиваюсь к нему лицом, - я бы хотел пообщаться с дочерью и Кариной, но без постороннего присутствия, - прохожу мимо, скрываюсь в ванной, но дверь не закрываю.
Оставлять этого адвокатишку с Кариной на едине опасно, может же опять полезть её целовать, тогда я точно не сдержусь, и просто сверну его шею.
Включаю горячую воду, опускаю под неё руки, затем беру мыло и хорошо вымываю, мне Арину на руки брать, и рисковать с микробами никак нельзя.
Не успеваю выйти из ванной, как дверь палаты закрывается. Ушёл! Теперь мы одни, и такого шанса я не упущу.
Вытерев руки висевшим на крючке полотенцем, выхожу из ванной и замираю на пороге. Мои девочки стоят у окна, смотрят на заснеженный двор. Услышав или же почувствовав моё появление, Карина разворачивается и стоит только увидеть её глаза, прыжком пересек расстояние, между нами.
- Не надо, - хриплю, обхватываю её лицо ладонями, большими пальцами стираю бегущие из уголков глаз слёзы, - прошу, не плачь, - наклоняюсь и наши лбы соприкасаются, - прости меня, прости моя хорошая, я таким идиотом был…
Говорить становиться совсем трудно, я чувствую её боль, она разрывает её и мою душу, рёбра ломает. Хочу поцеловать, но нельзя, без её разрешения нельзя! Склоняю голову ещё ниже, губами касаюсь макушки со светлым пушком волос. Вдыхаю такой сладкий аромат малышки, и буквально падаю на колени.
