— Госпожа, — внезапно один из них подошел ко мне и поклонился. У него были светлые рыжие волосы и мягкие голубые глаза. — Не хотели бы вы прогуляться к реке?
— Хотела бы, — с улыбкой ответила я. — Но не с тобой, а с мужем.
— П... простите, — мальчика покраснел до корней волос и поспешно отошел от меня.
Я проводила его взглядом. Следовало бы запомнить этого парнишку. Почему он позвал меня к реке? Сам захотел или кто-то заставил? Может быть это была шутка, чтобы посмеяться над младшеньким?
Я начла обходить полянку, внимательнее присматриваясь к лицам мужчин. Черноволосый стражник разжигал костер и как-то странно поглядывал на рядом стоящего Глеба.
Другой, тоже черноволосый мужчина, стоял рядом и сто-то обсуждал с блондином. Причем выражение их лиц было точно не дружелюбным. Мне все эти наблюдения совсем не нравились. Они означали одно из двух — любо предателей много, либо у меня паранойя. И последнее вероятнее всего. Из-за беременности все чувства смешались.
Я вздохнула и вернулась в карету. Лучше просто отдохнуть, что я и сделала, устроившись на широком сиденье кареты. Глеб сказал, что оно широкое именно для этой цели — чтобы можно было спать во время привалов. Так меньше вероятности, что нападут монстры. Да и неприятных насекомых нет. От комаров это, конечно, не спасало. Окна у летней кареты были без стекол и занавешивались лишь шторкой.
Интересно, как отреагирую дети на мое повеление? Не будут ли они обижены, что я бросила их? И как они поступят, когда узнают, что мне придется снова уйти? Мне очень хотелось получить их понимание и признание. Они все умные и сообразительные. Они должны знать, что я люблю и хочу защитить их.
Пока я отдыхала и скучала, ребята Глеба успели развести огонь, поставить котелок и начать готовить что-то очень вкусно пахнущее. Я даже выглянула из кареты, чтобы убедиться, что никто не взял с собой повариху. Она тоже готовила отменные блюда. Хотя даже без гипноза оказалась такой же раздражающей и отталкивающей.
Но нет, солдаты сами готовили — нарезали мясо, овощи и закидывали все в котелок над костром.
— Это обычная солдатская похлебка, — сказал Глеб, оказавшись рядом.
— Пахнем неплохо, — сказала я, выходя из кареты. — Какое мясо использовали?
— Николай поймал двух зайцев. Их и использовали. Если хочешь, то никто не откажет тебе в тарелке, — мужчина улыбнулся. — На фронте мы только такой едой и питались. Хотя вместо овощей использовали съедобные травы.
— Звучит интересно. Я с радостью попробую.
После этих слов, Глеб провел меня к костру, посадил на бревно рядом со собой и, когда еда была готова, подал мне небольшую деревянную миску с дымящейся похлебкой. Аромат был безумно вкусным. Видимо, тот, кто готовил, использовал базилик или что-то подобное.
Вечер проходил шумно и весело. Я впервые слушала и наблюдала за взрослыми людьми в этом мире так близко. Я услышала солдатские песни, узнала, что на фронте все идет куда хуже, чем король выставляет, и смогла посмеяться над шутками. Пусть в них и было много нецензурной лексики, которую Глеб всеми силами пытался пресечь, мне все равно было весело.
Ночью я устроилась в карете. Глеб спал снаружи вместе со всеми. Эта ночь пролетела без сновидений, чему я была безмерно рада. Видеть жизнь Нади было куда мучительнее, чем я думала.
***
Когда Глеб сказал, что деревни осталось пару часов, я стала с нетерпением выглядывать из окошка и пытаться ее разглядеть. Мне так натерпелось встретить родные виды, что я просто не могла усидеть на месте.
— Будешь так скакать, точно упадешь, — раздраженно сказал Глеб, когда я в очередной раз встала и выглянула в окошко.
— Ты прав, — я вздохнула. — Но мне так хочется быстрее оказаться дома.
— Дома? — взгляд мужчины стал немного мрачным, но ответить я ему не успела.
Я все еще стояла, когда карета проехалась по кочке. Поэтому, как в дешевых любовных романах, я повалилась на мужа. Он успел меня подхватить, и я не пострадала, но наши лица оказались очень близко. Я услышала приятней запах его тела. По спине пробежали мурашки. Я внезапно осознала, что Надя уже была с ним в одной постели. Скорее всего, в первую брачную ночь. Она видела его красивое подтянутое тело и...
— Ты не пострадала? — спросил Глеб с беспокойством, помогая мне сесть рядом с собой.
— Нет, все хорошо. Прости, что упала на тебя, — пробормотала я, чувствуя, как начинают гореть щеки.
«О чем я думаю вообще? Ну-ка прекращай вести себя, как подросток, Надежда. Ты взрослая женщина, в конце концов».
Спокойный монолог в голове помог мне успокоиться. Я взглянула на Глеба. Он все еще смотрел на меня с беспокойством. И этот взгляд почему-то волновал меня. Как он относился к Наде? Почему отправил ее в такое опасное место? Возможно, все еще волнение и беспокойство из-за ребенка? А я ему не нужна?
От таких мыслей стало горько. Я отвернулась к окну и нахмурилась. Мне не нравилось, что мое тело реагировала так на простые прикосновения или даже взгляды. Это все не могло принадлежать мне. Я не могла так просто влюбиться.
