Захлопнув дверь, вдруг вздрогнула всем телом после раздавшегося позади грохота. В коридоре тут же объявились мои совсем юные охранники, которые с вопросом уставились на меня, ожидая то ли приказа, то ли объяснения. Пожав плечами, выпалила первое, что пришло в голову:
— Пускай они во всем сами разбираются!
— Но… ч-что п-произошло? — заикаясь, спросил Кес, осторожно подойдя ко мне и забирая сумку.
— Детство в одном месте заиграло, вот и решили подурачиться, — презрительно фыркнула я. Стоило нам дружно отойти от палаты на несколько шагов, как раздался грохот выбитой двери и ор третьего лица.
— Моя бедная больница! Вы что удумали, олухи? Да я вас сейчас же вышвырну на улицу, если все так и дальше продолжится в таком же духе!
В этот момент мне как-то даже жалко стало их лечащего врача.
Еще с утра меня начало раздражать практически все, что касалось Лины. То, как к ней дружелюбно обращается приставленная мною же охрана, и даже то, как она с беспокойством поглядывает на Альва. И чтобы хоть как-то отвлечься, мне пришлось переместиться в другое место, чтобы спокойно закончить все дела с документами. Дел накопилось немало за то короткое время, которое я пролежал в коме.
И вот, когда очередная стопка бумаг была отложена в сторону, я решил устроить небольшой перерыв. Тишина угнетала, а все мысли постоянно возвращались к этой маленькой женщине. Выйдя из своего временного мини-кабинета, приказал оборотням позвать ко мне Кеса. Именно он по моим наблюдениям стал ближе всего к охраняемому ими объекту. Как только парнишка явился, я приказал ему пересказать все то, чем занималась девушка в мое отсутствие.
К огромному моему удивлению его рассказ опроверг все мои ожидания. Я готов был услышать все, что угодно! Что она располагала моими деньгами, как ей только вздумается, разбрасывая их налево и направо. Что она гуляла ночи напролёт. Да что угодно! Кроме того, что она просто распустила всю прислугу и занималась всей домашней работой сама. При этом не подпуская к моему сыну никого из посторонних, и доверяя только тем, кого я к ней приставил когда-то.
Тут же из ниоткуда появилось одобрение ее действий в виде тепла в груди. Вот только, откуда же тогда все эти чувства и такое манящее притяжение к ней? Или же я что-то очень важное все время упускаю?
Должен признаться, эта женщина не противна мне, даже наоборот, симпатична. И больше всего на свете я бы не хотел, чтобы все мои догадки больного параноика оправдались. Почему так? Сам не могу этого себе объяснить.
Но и просто довериться и слепо верить в нее я тоже не могу — пост альфы научил меня многому, в том числе и недоверию ближнему, даже родственнику.
Спустя несколько минут, я снова вернулся к бумажной работе, которая не особо приходится мне по душе. Хотя кому вообще нравится копаться в бумажках? Ну не мне, это уж точно!
Вскоре ко мне заглянула медсестра, передав, что Альв невероятным образом идет на поправку, и к нему уже вернулся слух. Сказать, что я был ошарашен этой новостью, тогда просто ничего не сказать.
Как так? Каким таким способом его вылечили? Врачи же все дружно пожимали плечами на мои вопросы, и говорили, что этот случай очень сложный. А тут — на тебе, такое чудо. Я конечно очень рад за брата, но и в то же время в негодовании.
Через некоторое время я уставший, но довольный проделанной работой, решил вернуться в палату, чтобы, наконец, поздравить мальца с такой быстрой поправкой, ну, и заодно отдохнуть. Конечно же, кроме всего этого, было еще несколько причин, но в них я даже сам себе признаваться не хотел.
Вышагивая по коридорам, заметил, что число пациентов возросло. Нужно будет дать запрос о подаче списков пациентов и их заболеваний за этот месяц. Вся ответственность лежит на мне, о заботе всей стаи. Нет разницы, хочу я этого или нет, все полагаются на меня.
Но я уже давно все решил, в следующем году, весной, будет перевыборы альфы. Тогда свои силы испробуют все смельчаки. И я пойду с посады, найдя самого лучшего кандидата на эту роль, чтобы уделить больше внимания сыну. Совмещать семью и пост оказалось слишком… Вдруг все размышления спутались и улетучились из головы, как испуганные птицы, стоило в нос ударить столь притягательному запаху. Но в этот раз он был немного иным, каким-то не таким.
Приостановившись, втянул полной грудью воздух, пытаясь понять, что же именно не так. Но как только до меня дошло, что в аромате присутствует страх, растерянность и неуверенность, как мой разум снесло. Волк рвал и метал, метаясь со стороны в сторону, настаивая броситься на спасение этой девушки.
Упустил тот момент, когда именно я оказался в палате. И увиденная картина не пришлась мне по вкусу. Лина блуждала взглядом по больничной комнате, не смея даже поднять свой взор на нависающего над ней моего младшего брата, который низким шепотом проговорил:
— Не возражаешь, если я украду еще один поцелуй?
