Что касается слуг, самоотверженно бросившихся спасать Антониду, то они крепко спали. Из комы, по словам врача, они вышли уже под утро, что не могло не радовать.
Кстати, я же собирался поговорить с владельцем того дома, где их нашли! Мало ли, может, какие-то вещи он оставил себе, не отдавал в клинику (оттуда мы всё забрали, разумеется). Совсем из головы вылетело, да и некогда было – речь шла о жизни и смерти. Нужно было срочно доставить всех в Невоград, чтобы обеспечить должный медицинский уход.
— Думаю, прежде чем ехать, надо будет разобраться, пропало ли что-то, или нет, — покачала головой Катерина.
Она явно не стремилась возвращаться в тот городок. И я мог её понять. Но в то же самое время я понимал, что не смогу просто взять и забыть, что происходило в той же больнице. Надо бы поговорить с нужными людьми, да с тем же Альбертом Юрьевичем. Это же вопиющее безобразие, а не условия для лечения!
Но это потом, как и жалоба на доктора Фромма, которую надо бы отправить да недосуг. Сначала семья!
— Папа, мама, вы уже приехали! — оглушили нас вопли ребятишек, едва мы переступили порог дома.
— Похоже, кто-то смотрел в окно, — Катя счастливо улыбнулась им, подхватывая на руки Павлушу.
— Как поживает Смуфрик? — спросил я, повторив её действия, только с Людмилой.
— Мы его кормили и поили, — принялся перечислять Павлик.
— Не будили, давали спать, сколько он хочет, — вторила ему Людочка.
— Он лизал мне пальцы и нос! — восторженно вскрикнул сынок.
— А мне даже губу лизнул, потому что любит больше всех! — задрала нос дочка.
— А меня укусил, — пожаловалась Алевтина, спускаясь по лестнице. — Быстро вы обернулись. Как Антонида Георгиевна?
— Мама в больнице, пришла в себя, слуги тоже. — Ответила Катюша, а потом, судя по испугу на лице, вспомнила, что пока мы не успели ей рассказать, что она вовсе не Полина…
— Ура, баба Тося снова будет с нами! — подпрыгнул на руках Павлуша.
— Я люблю бабу Тосю, она – самая лучшая бабушка в мире! — подхватила Люда.
Я же настороженно смотрел на тётю, пытаясь понять её реакцию. Мало ли, вдруг она преисполнится скепсиса, не хочется тратить время и силы на негатив.
— А я очень рада, что ваша мама смогла вернуться! — улыбнулась Алевтина. — Разумеется, дети мне всё рассказали, — пояснила она нам с лёгкой усмешкой.
И хвала небесам им за это!
Извинившись перед всеми и отпустив на пол Людочку, я отправился освежиться. Катерину прихватил с собой, ибо освежаться планировал не один. Всё же после столь бурных суток чистотой мы явно не блистали.
После душа и вкуснейшего завтрака мы поведали детям и Алевтине историю Катерины более подробно. О том, как она бесплотным духом искала способ вернуться, как ей непросто было продраться сквозь память тела, куда она вселилась, осознать собственное Я. Тонкости, почему произошло именно так, а не иначе, обсуждать не стали, всё же это специфическая информация.
Что характерно, Алевтина принесла клятву о неразглашении сама, до того, как я об этом заикнулся.
— Так всем нам будет спокойнее, — улыбнулась она. — Но мужу будете сами всё излагать, потому что, даже если бы клятвы не было, он бы мне банально не поверил.
— Потом, — кивнул ей. — Сначала надо найти священника, который согласится нас обвенчать без лишних телодвижений.
— Хм… — задумалась Алевтина. — В городе сложно будет такого найти, разве что поехать в загородное поместье, там все свои.
А это мысль!
Мы переглянулись с Катериной, и поняли, что нет, мысль всё же так себе. Потому что ехать достаточно долго, разве что порталом. Опять же дети, а они слишком маленькие, чтобы так ими рисковать. Портальные колебания плохо воздействует на структуру тканей у растущего организма. Или истощённого, как у тёщи. Конечно, в крайнем случае, можно, но потом потребуется месяц реабилитации.
Нет, этот вариант свадьбы не для сегодняшних выходных.
Мои размышления прервал телефонный звонок. И поскольку расположились мы в моём кабинете (стены здесь прекрасно звукоизолированы, как и в нашей спальне), то я лично снял трубку. Не стал ждать, когда это сделает камердинер.
— Алло, Олег Степанович? — раздался знакомый мужской голос.
— Да, — автоматически кивнул, забыв, что собеседник не может меня видеть.
— Это майор Терлеев, и у меня для вас есть срочные новости. Это не телефонный разговор…
Делать нечего, пришлось срываться, ибо без веского на то повода этот человек никогда не беспокоит.
Информацию, которую мне сообщил майор, я переваривал минут тридцать. Молча. Сопоставлял факты, анализировал связи, искал ошибки. Их не было.
— То есть тот хмырь, напавший на Полину, работал на мою сестру, точнее на Урусовых? — Я смотрел на серую стену кабинета, и пытался не перейти на крик.
Во-первых, это было неуместно, во-вторых, нерационально. Сейчас нужна спокойная голова, чтобы всё обдумать и решить, как действовать дальше. Получалось так себе, если честно.
— В том числе, — кивнул майор. — Тут лишь часть копий протокола и результатов работы аналитического отдела.
Его взгляд был твёрд, разве что в уголках глаз читалась усталость. Он явно мало отдыхал, впрочем, как и я.
