Ребёнок откровенно растерялся. Судя по лицу, он явно хотел с нами поспорить, но получалось лишь хлопать глазами и открывать да закрывать рот. Видимо, не мог определиться, какую мысль высказать первой.
— Но, мама, вы же будете с нами, — резонно возразила Люда.
В отличие от братца, она мыслила более конкретно.
— Мало ли что может случиться: руку кто-нибудь поранит или ногу. Нужно уметь всё, чтобы не попасть впросак, — возразила я.
— Да, такая ушлая девица, как ты, точно впросак не попадёт, — раздался чей-то язвительный голос.
Мы дружно обернулись. Алевтина нахмурилась, собака залаяла, кот зашипел, химера поглубже закопалась в ладошки Людмилы, чтобы её не заметили. Павлуша, видя такую реакцию, встал перед сестрой, чтобы загородить её руки. Мало ли, вдруг их прелесть заметят? Хуже того – отберут! И только я не сразу поняла, что это за дама. Голова почему-то не хотела её вспоминать, хотя я чувствовала, что мы знакомы.
Довольно высокая, полноватая женщина с идеальной укладкой, макияжем и в кричаще дорогом платье стояла посреди дорожки. Всем своим видом она показывала, какие мы ничтожные твари. Особенно надменным выражением породистого лица.
Нет, и где я её видела?
— Вот видите дети, что случается с теми, кто не хочет учиться правилам хорошего тона, — нравоучительно-иронично проговорила Алевтина.
— Какой может быть хороший тон с выскочкой, которая надоумила детей называть себя мамой, на деле являясь всего лишь служанкой? — плевалась ядом незваная гостья.
Лицо её скривилось, глаза полыхали ненавистью.
— Нет! — вскрикнула я, видя, как дети в едином порыве открыли рты, что просветить её, кто я есть на самом деле.
Удивлённо моргнув, они оба замерли, вопросительно глядя на меня. Я приложила палец к губам, показывая, что это наш секрет, и не стоит его выдавать какой-то вредной тётке, а потом меня осенило.
Так это же сестра Олега – Нина! Княгиня Урусова. А ещё такая паскуда, что просто слов нет. Свадьбу мне подпортила, к детям моим презрительно относилась и вообще… стерва!
— Да, мой братец падает всё ниже и ниже, — продолжила лить грязь незваная гостья. — Сначала он связался с недоаристократкой, теперь и вовсе с простолюдинкой.
Оставалось только удивляться её осведомлённости. Откуда она узнала, что у нас с Олегом отношения куда более близкие, чем хозяин и служанка? Неужели в доме крыса? Вроде не должно быть, все клятвы давали о неразглашении, тогда как?
Я взглянула на Алевтину, на её лице было написано такое же удивление, как и у меня. И, в отличие от меня, она молчать не стала.
— Что, сплетни по углам собираешь? — ехидно выгнула бровь княгиня Козловская. — Стала истинной Урусовой, я смотрю.
— Святой отец, которого братец пытался давеча уговорить на скорое венчание, выразил беспокойство, — продолжала разливаться желчью Нина. — Он ведь наш семейный духовник, радеет за нас. Зря ты Олегу потакаешь во всём, к добру это точно не приведёт. И так настрогал полукровок, а если ещё и от этой заведёт, позор нашему роду. Кровь совсем разбавится.
Что? Она это сказала вслух? При детях? Или у меня галлюцинации?
— Думай, что говоришь,
И только я собралась сказать слово в защиту детей, как Людмила меня опередила.
— Вообще-то учёные давно доказали, что самое сильное потомство рождается при вливании свежей крови. — И голос такой звонкий, невинно-ехидный. В том смысле, что произнесено невинно, но как бьёт, как бьёт…
— Возможно, я открою вам новую вселенную, но изначально люди все одинаковы, — вставила свои пять копеек. — Все мы дети божии и все смертны. И в конце пути земного мы равны перед ним, а на том свете не имеют значения ни звания, ни богатства. Только то, кто ты есть по своей сути.
— Это всё сказки для черни, — презрительно хмыкнула Нина. — Ладно, что с вами говорить, мне нужен братец. Вправить мозги, так сказать…
— Уехал по делам, — ответила Алевтина. — И ты иди с Богом, авось, когда-нибудь он и тебя вразумит на путь истинный.
И только эта мегера собралась нахамить (тут и к гадалке ходить не надо, нормально она, похоже, вообще разговаривать не умеет), как Акита вновь громко залаял. Кот, несмотря на близкое присутствие собаки, спрыгнул на землю и так зашипел, что даже мне стало нехорошо. А ведь именно у меня нет повода его бояться, учитывая давешние кошачьи лобызания…
Хм, похоже, эти двое зарыли топор собачье-кошачьей войны, объединившись против общего врага. И, кажется, это подействовало: лицо княгини Урусовой дрогнуло.
— Уберите этих тварей! — взвизгнула она. — Фу! Вон! Пшли прочь!
Мы продолжали стоять, не предпринимая попыток остановить это безобразие, поскольку реально нападать наши животные не спешили. Скорее, это была психологическая атака.
— Вы даже не представляете, сколько проблем наживёте, если продолжите в том же духе! — верещала она.
