Обрадованная находкой, Анжела немного приободрилась и приняла две таблетки, перевернулась на живот, подложила руки под голову и стала смотреть в окно, провожая взглядом желтые фонари и темные силуэты домов и деревьев. Вскоре головная боль немного прошла, и девушка задремала под мерный перестук колес. Сначала ей снился родной город — тихий, уютный, окруженный светлыми сосновыми лесами, потом в этом спокойном мире что-то нарушилось, в нем беспрерывно бушевала гроза, и в резком свете молний Анжела видела горящие черные глаза на красивом вытянутом лице, а сквозь шум дождя и грома слышался мягкий, но леденящий душу смех. Сильный ветер неумолимо толкал девушку все ближе и ближе к жуткому призраку и в конце концов закружил их, прижав друг к другу, и понес над широкой свинцового цвета рекой, пересеченной множеством черных мостов, высокими домами, складывающимися в длинные прямые улицы, пышными дворцами и причудливыми парками. Но вдруг вихрь стих, а призрак, поддерживающий холодными и жесткими, как сталь, пальцами Анжелу в воздухе, отпустил ее и взмыл ввысь, скрылся в серых тучах и завесе дождя. Девушка стремительно полетела вниз, зацепилась за что-то подолом платья и обнаружила, что висит вниз головой на каком-то гнутом мостике, и ее волосы безжизненно покачиваются на темной воде, лижущей горячие виски и лоб. Затрещала рвущаяся ткань, и Анжела, поняв, что сейчас упадет в воду, закричала и проснулась.
В купе было темно и тихо. Только едва светилась под потолком желтоватая полоска лампы да с нижних полок доносились приглушенные голоса пенсионерок.
«Господи, какой кошмар! — Анжела провела рукой по лицу и почувствовала, что оно мокрое. — Наверное, от ужаса. Температуры вроде бы нет».
Анжела повернулась на другой бок и постаралась снова уснуть. Но страшный сон не давал ей покоя, и из головы не шли мрачные мысли. Убедившись, что спасительный сон недоступен, девушка, чтобы отвлечься от терзавших сердце воспоминаний, стала прислушиваться к разговору соседок.
— А она, девушка-то эта, такая хорошенькая была — просто цветочек! — таинственным голосом рассказывала та, что лежала наискосок от Анжелы внизу. — И вот парень этот решил во что бы то ни стало сделать ее своей любушкой. А она все не хотела, все говорила, что он не обычный парень, а чуть ли не сам черт!
— Так уж и черт! — возмутилась слушательница. — Где это в наше время черти-то водятся? Да и девушек таких, чтобы о чертях помнили, что-то нынче не видать.
— Ну, где черти водятся, я не скажу, а девушка эта из нашей деревни была. Вот только год как похоронили. И такая она в гробу красивая лежала, улыбающаяся, словно рада была своей смерти. А до этого с полгода ее только в слезах и видели. Да и то сказать, не повезло девке, было с чего жизнь клясть, смерти искать.
— Так что ж парень-то? — прервала соседка рассуждения забывшейся рассказчицы.
