— Анжела, здравствуй. Извини мне мою наглость, если можешь, но, пойми, я в безвыходном положении, у меня просто нет выбора. Я хотел попросить тебя выступить на суде в мою пользу. Ты ведь уже знаешь, что назначено судебное разбирательство, административная ответственность…
— Да, знаю. Как раз сегодня получила повестку. Но я не писала на тебя никаких заявлений, поверь мне. Как ты меня сбил, видела какая-то пожилая пара. Они еще тогда ко мне подошли, сказали, что запомнили номер машины и считают своим долгом заявить в ГАИ. Я попыталась было сказать, что сама виновата, по рассеянности на дорогу не посмотрела, прежде чем переходить. Но разве их переубедишь… Да и в травме, куда я была вынуждена обратиться, хоть это даже не перелом, наверное, врач сообщил в ГАИ. Не знаю.
— Спасибо тебе. А ведь ты могла бы мне отомстить…
— Это не в моих правилах, — сухо сказала Анжела. — Можешь быть спокоен, я на тебя наговаривать не буду.
— Спасибо еще раз. Огромное тебе спасибо. С меня причитается.
— Мне ничего не надо. Пока.
Вечером примчалась Полина, но переубедить подругу ей так и не удалось, тем более после того, как ее попросил Володя (о чем она, правда, пока не стала рассказывать).
До суда оставалось еще две недели, а слухи о происшествии и о том, что его будут разбирать в суде, уже расползались по всему городу. Еще бы — главный врач городской больницы, молодой, перспективный, совсем недавно получивший эту должность в связи с уходом на пенсию своего предшественника (только-только ставшего к тому же его тестем) — и такой скандал! Дней через пять об этом говорили уже все кому не лень. Как-то вечером, когда Анжела была одна, в дверь робко позвонили. Анжела ожидала кого угодно, только не Володю, протягивавшего ей букет роз и коробку конфет.
— Что тебе нужно? — Анжела стояла в дверях, не приглашая гостя войти. — Ведь мы, кажется, договорились обо всем, и я сказала, что мне ничего от тебя не надо.
— Я пришел просить о большей услуге, чем мы договаривались. — Володя виновато опустил голову.
— Что?! Ну знаешь, даже моему ангельскому терпению есть предел! — искренне возмутилась Анжела.
— Выслушай меня, прошу тебя, — заторопился Володя. — Хочешь, я на колени перед тобой встану? — И, к ужасу Анжелы, он тут же это и сделал — прямо на лестнице, пачкая свое черное кашемировое пальто.
— Встань сейчас же, ты с ума сошел! — девушка потянула его за рукав. — Соседи увидят! И так, наверное, к глазкам прилипли. Разговоров будет! Проходи лучше! — Она снова, еще настойчивей потянула его.
— Хорошо, но обещай хотя бы выслушать меня!
— Обещаю. Проходи только.
Володя поднялся и вошел в коридор.
— Возьми! — Он снова протянул девушке цветы и конфеты.
— Не надо.
— Ну не нести же домой!
— Выброси.
— Не глупи! Не хочешь сама — подари кому-нибудь.
Володя прошел в кухню и присел на край табуретки.
— Ну так о чем же ты хотел просить? — спросила Анжела.
— Видишь ли, слухи о моем происшествии так расползлись и обросли такими деталями, что мне теперь просто житья нет. По больнице не пройти — последняя уборщица косится и чуть не пальцем показывает. Самое страшное, что жена от меня ушла. Я ей такой, замаранный, не нужен. А без нее, — Анжела при этих словах не удержалась от скептической улыбки, — у меня еще и место главврача отнимут. О правах я уже и не говорю — их-то мне так и так ближайшие лет пять не видать, а то и все десять.
— И чем же я могу тут помочь? Переловить всех болтунов?
— Почти: заставить их замолчать своими показаниями.
— Интересно как? То, что я по рассеянности не посмотрела на дорогу, никак не сделает тебя трезвым и не уменьшит скорости, с которой ты ехал. А врать, что ты не был пьяным, — бессмысленно, хотя этого и не может никто, кроме меня, подтвердить.
— Тогда почему же бессмысленно?
— Потому что только пьяный или сумасшедший может ездить так по городу и сбивать мирных граждан. Согласен?
Володя опустил голову. Несколько минут они молчали. Володя, казалось, что-то обдумывал.
— Спасибо. Я знаю, как ты можешь мне помочь, что для этого нужно сказать. Прав меня, правда, все равно лишат, хотя и не на столько лет, а вот жена, может, вернется, и места не лишат.
— Ну и что же это такое?
— Ты только не пугайся, ладно?
— Думаешь, ты еще чем-то можешь напугать меня после всего, что было?
— Прости. Ты скажешь, что сама бросилась под машину. Это, конечно, не снизит скорости, но обвинения в пьяном состоянии и наезде на человека снимутся.
— Да ты в своем уме?! Что я скажу родителям, которые, конечно, узнают об этом?..
— Заседание будет закрытым.
— Предположим. Но я вовсе не хочу позориться перед судьями или попасть на учет в психушку за попытку самоубийства. — Анжела отвернулась, чтобы Володя не заметил, как она побледнела.
— Ну, это я беру на себя, я все улажу.
— Все равно. Ты слишком много хочешь.
— Прости, что напоминаю, но когда-то ты сделала для меня гораздо больше…
