Света выползла наружу еле живая, слабость давила на колени и отдавала в поясницу. Может, это от голода, или от нервов, или от всего сразу. Она обошла дом, с другой стороны нашлись подъезды, а у подъездов лавочки. Упала без сил на ближайшую. В руках покалывало, в голове тоже – как будто заморозка после зубного, но если спокойно посидеть, подставив лицо ветерку, то становилось получше. Пока она сидела, к подъезду подошел парень и вместо того, чтобы прикладывать ключ или вводить код, просто со всей силы дернул дверь. Значит, домофон не работает и любой может войти в подъезд. Света заприметила это на всякий случай. На случай, если не придумает, где ночевать без денег. В подъезде хотя бы топят и импровизированный туалет в кустах рядом. Лучше, чем сидеть на лавочке всю ночь. Интересно, а розетки в подъездах бывают, чтобы зарядить телефон?
Кстати, про телефон. Им же можно воспользоваться. Пока остужала голову на лавке, зашла в ВК посмотреть знакомых по шахматным сборам, у которых городом пребывания в профиле значится Москва. Можно попробовать попросить их ее приютить или хотя бы дать денег. В черновике Света написала, что она в Москве, у нее украли деньги, просит помочь жильем или деньгами, но есть важное условие – не сообщать об этом родным. Перечитала, смягчила просительные интонации, досыпала сердечек и отправила сообщение московским знакомым. Всем один шаблон, только имена разные.
Порадовалась, что умно придумала. Огорчилась, что ответов можно прождать до ночи. Чтобы скрасить ожидание, зашла в приложение с картами, проверить, нет ли рядом парка. Оказалось, есть. Терлецкий лесопарк. На карте нарисованы елочки, пруды и почему-то лошадиные головы. Можно сходить посмотреть на головы, пока не отвечают. Пока шла до парка, одна девочка ответила на ее сообщение. Написала, что это раньше она была в Москве, а теперь в Питере и готова выслать денег на карточку, но карточки-то не было. Света ответила, что ничего, спасибо, попрошу у других ребят.
В парке она погуляла по песчаным дорожкам, покидала камешки уткам в пруд, рассмотрела лошадей в загоне. А еще наконец съела быстросуп, выпросив кипяток в палатке измученного узбека. От супа в теле приятно потеплело, но согревающего эффекта хватило ненадолго. День клонился к концу, и холодный ветер стал забираться за ворот, из носа подтекало на отворот джинсовки. На лавочках в парке появились пары с пивом, а на дорожках – тепло одетые бегуны. Ребята из переписки не отвечали. Один парень то ли не поверил, то ли сделал вид, будто не верит, что это она сама просит денег, а не мошенники, и ответил отказом. Света поняла, что рискует не дождаться помощи и надо придумывать что-то самой.
В голове чувствовалась странная легкость, а в теле, наоборот, мерзкая тяжесть. Как будто что-то липкое покрывало лицо и плечи, давило на глазные яблоки. С опозданием дошло, что это похоже на температуру, но померить нечем. Как маме удается так точно измерять температуру рукой? Ее собственная ладонь была холодной, поэтому лоб показался очень горячим. Больше нечего ждать, надо уходить с улицы.
Света снялась с лавочки в очередной раз за сегодняшний день и на слабых ногах побрела в сторону домов. И снова пятиэтажки зажгли окна – некоторые ярко светились фиолетовым, как глаз фантастического супергероя, который присматривает за городом. И снова ни денег, ни жилья, ни друзей, да еще и температура вдобавок. Стало очень жаль себя: одинокую, нелюбимую, обманутую. Она даже наскоро всплакнула. Может, пора сдаться? Нет, это всегда можно сделать.
Приковыляла к знакомому подъезду и потянула дверь, но та не поддалась. Почему же на все нужно так много сил? Собрала остатки энергии и дернула металлическую ручку. Дверь с неприятным чпоком раскрылась. Подъезд пахнул старыми тряпками и мышами. Свету замутило, но следующий вдох уже принес облегчение, запах стушевался. Очень сухо, ноль влажности. От подъездной сухости сразу захотелось пить, а запасов она снова не сделала. Страшные цветы в горшках нелепо украшали лестничный пролет между первым и вторым этажом. Покопавшись по углам подоконника, Света нашла спрятанную там пластиковую бутылку для полива. Вода в ней позеленела и воняла, но она все равно хлебнула. Лучше бы она этого не делала. Зеленая протухшая жидкость поползла по горлу и пищеводу, достигла желудка, там побарахталась и поднялась наверх. С большим трудом удалось удержать ее в пределах тела. Тело сопротивлялось, пытаясь откашлять гадость. Во рту и гортани появился мерзкий привкус, стало в миллион раз хуже, чем было. Пришлось постоять неподвижно и подышать, успокаивая возмущенный желудок.