С остановками и передышками Света доползла до пятого этажа. Там, в пролете межэтажья, обнаружился старый телевизор с пузатым экраном. Похоже, его давно выкинули из квартиры, но тащить по лестнице не захотели. Наконец-то удача. Света рухнула на скрипнувший корпус и рыданула уже как положено: с подвыванием, всхлипами и наслаждением. Попутно с интересом следила, как слезы оставляют на полу круглые мокрые лужицы. От слез глаза отяжелели и держать их стало особенно трудно. Какое-то время Света боролась, а потом закрыла опухшие веки. Ей ничего не снилось в этот раз, или она не запомнила.
Проснулась она от касания и первое, что увидела перед собой, – это острый напряженный нос. Незнакомая бабулька как будто обнюхивала ее, а еще осматривала и легонько ощупывала руку. Свету возмутила эта бесцеремонность, но она не придумала с ходу, что сказать обидного, и только крикнула: «Эй!» Бабка отскочила и отдернула руку.
– Господи, живая!
– Конечно, живая. А вы что думали, мертвая? – проворчала Света, потирая руку, до которой дотрагивалась бабка.
– Думала, то ли тряпки, то ли мертвяк. Не вижу же. Фух, господи, – бабка взаправду выдохнула. Перепугалась, похоже. – А ты чего тут делаешь-то?
– Я… это… с папой поругалась. Он пьющий. Выпил вчера, я и ушла. Вот. – Света соврала. Бабки вредные, им и цыганкам доверять нельзя.
– Да ты что! – всплеснула руками бабка. – И ты тут с ночи сидишь, что ли? А мать где?
– В другом городе. – Света сама удивилась, как быстро нашлась.
Бабка прицокнула.
– Ну и что дальше? Ты домой-то собираешься возвращаться или будешь в подъезде жить?
– Собираюсь домой, конечно. Подожду только, пока он просохнет немного.
Бабка, кажется, съела историю. Света даже сама в нее поверила, ведь почти все правда. Правду умножить на ложь – получается полуправда, а не полуложь.
– Может, ты зайдешь пока? – бабка махнула связкой ключей в сторону квартир. – Чай попьем. Чего ж в подъезде-то сидеть?
Это шанс поесть и нормально сходить в туалет. Конечно, надо идти, что тут думать.
– Зайду. Если вы не против.
– Чего ж я буду против, коль сама зову. Пошли, конечно.
Поход от насиженного телевизора до квартирного коврика занял секунд десять. Света поднялась на пролет и отметила взглядом сверху, как мала и заплевана площадка, где она провела ночь. В утреннем сером свете даже хуже, чем при желтой лампочке.
– Я в поликлинику собиралась пораньше, пока талоны есть, но попозже схожу тогда, – рассказывала бабка, пока ковырялась ключом в замке. – Давай заходи, – подтолкнула Свету в квартиру.
В квартире у бабки пахло, как и полагается в таких местах, чем-то скисшим и кошками. Обладательница второго запаха обнаружилась сразу же при входе. Кошка обвивала пушистым хвостом ноги хозяйки и требовала внимания, но держалась подальше от Светы.
– Проходи, знакомься. Это Мурка, – бабка наклонилась почесать кошачий круп. Мурка ни на секунду не прекращала окружение хозяйских ног. – Да, вот такая девочка… Му-у-у-урочка.
Света тоже протянула руку поздороваться, но кошку соблюдение приличий не интересовало, и она увернулась. Они разулись.
– Простите, а вас как зовут? Меня Света.
– Мария Петровна. Будем знакомы, – кивнула седой челкой бабка. – Проходи, мой руки. Ты, наверное, голодная?
Кишки Светы сжались в восторженном предвкушении еды.
– Если честно, да. – Стеснение она оставила на телевизоре.
Пока Мария Петровна звякала посудой и пела холодильником, Света воткнула зарядку в кухонную розетку и смотрела, как бегают деления батарейки по экрану телефона.
Наконец повезло. Ей повезло. Можно перевести дух и отдохнуть. Бабка вроде добрая, только надо аккуратно говорить с ней про родителей. Мария Петровна как будто подслушала ее мысли и тут же спросила:
– Так ты родителям-то позвонишь? Телефон-то есть. Скажи, что всё в порядке. А то это же надо – ночью уйти… Мать волнуется там, наверное. Какая бы она ни была, – Мария Петровна не удержалась от критики.
Света посмотрела ей в спину, но ничего не сказала, только содрала телефон с зарядки и приложила к уху.
– Алло, мам! Да, я. Привет. Да, все в порядке. Я не дома. Ага. Папа там опять… Ну я, в общем, ушла и заночевала у одной женщины, у соседки. Попозже домой пойду. Ты не волнуйся. Ага, да. Хорошо. Целую! – она договорила и опустила телефон под столешницу на проводе, как на канате.
Пока Света говорила, Мария Петровна прислушивалась. Если бы Мария Петровна не только прислушивалась, но и присматривалась, она бы наверняка заметила, что телефон разряжен, а в черном экране отражается кухонный гарнитур. Но она не заметила и продолжала суетливо накрывать на стол.
Потом они завтракали. Света поела творога со сметаной и домашним малиновым вареньем, выпила чай, умяла два бутерброда с маслом и сыром. Сначала она глотала без пережевывания, но скоро заметила, что это выглядит неприлично, и постаралась сбавить темпы. Мария Петровна все поняла про особенности Светиного питания и предложила ей пока остаться. Отдохнуть, выспаться, пообедать, а к вечеру отправиться домой. Света согласилась.