В последний раз скандал случился перед самым отъездом на турнир. Свете досталось за то, что где-то в школе она посеяла ключи от квартиры. Папа сидел на диване, она подошла, чтобы сообщить дурные вести. Первым делом отец пнул пуф, а вторым дал ей кулаком в плечо. Потом схватил за руку и наклонил к своему горячему рту. Выпуская жар, он говорил, что из-за ее тупости придется менять замки, ведь в школе все знают, где они живут, а с ключами любой малолетний придурок может залезть в их дом. Света кивала, хлюпая носом, и соглашалась, ведь все было именно так. Чего можно ждать от человека, который не в состоянии нормально засунуть ключи в сумку? О какой спортивной карьере говорить, о каком чемпионском характере? Только благодаря железной воле отца она смогла выиграть в Сочи. К вечеру того же дня пришел слесарь, отец отдал ему три тысячи за замену личинки замка. Папа был не в духе и шпынял Свету до самого ее отъезда.
Кроме потерь, отец ненавидел медлительность, обозначая это ее состояние словами «опять тупит». Обвинял маму в развитии гена тупизма и называл ее родных «дохлыми мухами». К медлительной бабушке по маминой линии Света как раз сбежала однажды летом, но бабушка быстро выдала беглянку, поддавшись маминым истерикам по телефону. После возвращения Светы домой папа еще долго изживал из нее привычку тупить и сетовал на заразность лени. Этот папин урок пошел ей впрок. Света теперь и сама не терпела пустые стеклянные глаза в ответ на простой вопрос. Не терпела настолько сильно, что не смогла общаться с одноклассницей Ритой. На просьбу поделиться ластиком Рита медленно поворачивала голову на звук и произносила недоуменное: «Мм?» После повтора просьбы она неспешно возвращала голову на место и принималась копаться в рюкзаке, доставала пенал, по одному предмету извлекала из него ручки простые и цветные, карандаши и точилку, и, когда она наконец протягивала злосчастный ластик, Свете хотелось стереть заодно и Риту. Тогда от злости Света так яростно терла лист, что он съежился и помялся. Все равно потом пришлось выдергивать страничку и переписывать заново.
Папа учил соображать на счет «три». Раньше он приводил ее в «Макдоналдс», спрашивал, что она будет, и начинал считать, а когда доходил до трех, требовал ответа. Света заранее готовилась, пока шли от парковки до терминала, чтобы не мотать задумчиво по экрану варианты комбо. Он бесился, когда люди долго раскачиваются и не могут принять решение. Читать, играть, бегать стометровки – все нужно было делать в темпе и без пауз. Если Света замедлялась или, не дай бог, на секунду теряла концентрацию, к стометровке прибавлялись штрафные упражнения, а к часам занятий за доской – решение сотни тактических позиций за день. Наказание действовало неделю, к концу которой Свету регулярно тошнило от жизни вообще и шахмат в частности. Папа считал, что мир спасут деятельные таланты, а все несчастья человечества происходят от «толстой ленивой жопы».
Пока мылись, готовили и ужинали, незаметно прошел день. Мария Петровна угнездилась в кресле перед телевизором, чтобы послушать, как она их называла, «последние известия» и лично убедиться, что в мире творится бардак. Света уселась на диван подумать над следующим ходом. Диван Светы и кресло Марии Петровны упирались друг в друга подлокотниками и составляли единый мягкий ансамбль. Именно так, видимо, выглядел отдых в советские времена: вся семья в рядок перед телевизором. Все бы ничего, но лающий звук рекламы выносил душу из тела. Света не выдержала, всунула в зажатые полотенцем уши наушники, чтобы не слышать телевизор и спокойно подумать.
От размышлений незаметно перешла к листанию соцсетей, где за время ее бродяжничества появилось много нового. Например, объявление о ее пропаже. В группе турнира висел репост со страницы Дмитровской шахматной школы. Администрация школы сообщала, что шестнадцатилетняя Света Лазарева не вернулась домой с турнира, и просила сообщить родителям любую информацию о нахождении Светы. В комментариях сплошь охи-вздохи и почему-то вспышка ненависти к гастарбайтерам. Судьба гастарбайтеров Свету мало занимала, а вот собственное будущее вызывало тревогу.
Завтра надо уходить с утра пораньше. Во сколько там просыпаются бабки? В пять утра? Хорошо, что она слышит плохо – телевизор орет даже сквозь наушники, можно и попозже прошмыгнуть, когда она уже встанет. Придет в комнату, а там постель застелена, вещей нет, никаких доказательств. Как будто никакой девочки на лестнице и не было. Да, так хорошо. Надо только какие-то деньги добыть. Просто взять из сумки нельзя. В первую очередь, это нехорошо, а во вторую – старушка может еще и полицию вызвать.
– Мария Петровна! – Света вытащила левый наушник и помахала рукой для привлечения внимания.
– Подожди, тише сделаю, – недовольно отозвалась Мария Петровна.
Пришлось ждать, пока она найдет под попой пульт, рассмотрит нужную кнопку и выключит звук. Фух, как прекрасно без телевизионного ора. С исчезновением басов тревога опала вниз, как пенная шапка на бульоне.