В его голосе снова прозвучали детские жалобные нотки. Стало вполне понятно, почему Мэтт, которому, согласно свадебному блогу, было тридцать три, завел роман с двадцатилетней Роуз: даже по телефону его незрелость была очевидной. Раньше Вайолет предполагала, что Роуз видела в Мэтте отцовскую фигуру и пыталась компенсировать отсутствие близости с отцом. Теперь же все выглядело ровно наоборот. Может быть, Роуз нуждалась в мужчине, которого она могла опекать и поддерживать, – ком-то более похожем на несамодостаточную Джозефину. Даже Вайолет чувствовала себя взрослой по сравнению с Мэттом.
– Значит, ты не навещал Роуз в Сити?
– Нью-Йорк-Сити?
– Да,
– Нет. – Долю секунды казалось, что он добавит что-то еще.
– Ты лжешь?
– Нет! Просто я удивлен, вот и все. Роуз говорила, что ей нравится жить у гор. Она говорила, что они дают человеку перспективу. Когда ты слишком зацикливаешься на себе, достаточно выглянуть из окна, чтобы увидеть, насколько ты ничтожен.
Вайолет не могла не заметить, что он говорил о Роуз в прошедшем времени.
– Вы с Роуз когда-нибудь ездили вместе в Сити?
Она почувствовала, что он колеблется.
– У нас с Фрэн там есть квартира. Мы снимаем маленькую студию в Вест-Виллидж.
Не так уж далеко от офиса экспресс-доставки в Челси.
– Значит, в последний раз, когда вы говорили с Роуз…
– Я с ней расстался. Думаю, для нас обоих это было облегчением.
Он
– Уверена, было большим – огромным – облегчением, когда Роуз сделала аборт. Но ты даже не потрудился поехать в больницу вместе с ней.
– Роуз не хотела, чтобы я там был! Она не хотела, чтобы я помогал ей с оплатой. Она сказала, что ничего от меня не хочет, и я ей поверил. Если это была какая-то проверка – что ж, это не моя вина. Я не умею читать мысли. Я могу исходить только из того, что люди говорят мне.
– Можно я спрошу последнюю вещь? А потом исчезну… Как все началось?
– Что? У нас с Роуз?
– Очевидно, у вас с Роуз.
– Что ж, мы встретились для индивидуальной консультации перед исследовательской работой.
– И?
– В конце я спросил у нее: «Что-нибудь еще?» – и она закинула ногу на стол, подняла штанину и сказала: «Посмотрите на мои новые носки». Это были шерстяные носки «Darn Tough» для походов – совсем не ее стиль – но я как-то нес какую-то чушь о них на занятии. Было лестно, что Роуз запомнила.
Вайолет попыталась вспомнить, изменился ли стиль Роуз после того, как она переключилась с театра на науку. Возможно, несколько месяцев она игралась с флисом и фланелью, но ее небрежность была нарочитой. Может, на ее ботинках и была глина, но свой конский хвост она продолжала поливать лаком.
– И что было потом? – спросила Вайолет.
– Потом она как-то написала мне вечером на странице школьного чата – просто поздороваться. А в итоге мы проболтали там три часа.
– А после этого? – Вайолет возмутило, что Мэтт вынуждал ее управлять его рассказом.
– Однажды я увидел Роуз на Черч-стрит. Я там еще плохо ориентировался, поэтому спросил, не знает ли она, где находится одна кофейня. Она сказала: «Давайте я вам лучше покажу». Мы пошли туда вместе, взяли кофе с собой и отправились гулять. В тот момент мы явно начали переходить черту. Но у меня всегда были размытые границы с женщинами. Я понял это, когда мы с женой начали ходить на семейную терапию.
Вайолет посочувствовала психологу, которому регулярно приходилось выслушивать Мэтта в течение пятидесяти минут.
– И когда все стало серьезно?
– Если ты спрашиваешь о том, о чем я думаю, мы поцеловались только за месяц до окончания семестра. И у нас не было секса, пока не закончились летние экзамены.
Может быть, все преподаватели измеряют год подобными ориентирами, но в исполнении Мэтта это выглядело как откат в развитии.
– Когда обо всем узнала твоя жена?
– Ну уж нет, – поддразнил ее Мэтт. – Ты уже задала последний вопрос. А теперь сдержи свое обещание и исчезни.
– Значит, ты
– Совсем, – твердо ответил он.
Вайолет надеялась, что он был талантливым лжецом. А если нет, кто такой Дэмиен? Кто сбежал с Роуз?
Детектив Доннели добавил в свой чай сливки и подул на дымящуюся чашку. Он поерзал, пощелкал ручкой в кармане, словно ему было неловко сразу переходить к делу.
– Ник Флорес говорит, у тебя есть новая информация о твоей сестре?
Вайолет кивнула. Она еще не пришла в себя от разговора с Мэттом. На каком-то глубинном уровне его гнев казался ей доказательством того, что любой, кому она откроется, нападет на нее. Она не могла доверять никому.
На самом деле, Вайолет не знала, с чего начать. Если она начнет с писем Роуз, возможно, детектив Доннели скажет, что они являются доводом в пользу того, что Роуз в тот вечер не было дома.
– Роуз начала мне писать, но пока я не хочу показывать вам письма.
Детектив Доннели выглядел удивленным, но не раздраженным. Это было хорошо.
– Ты можешь начать историю с чего тебе удобно.
– Когда она сбежала, полицейские во время расследования постоянно спрашивали: «Как
