Мама, мама полностью

– Обыщи карманы, – велел он.

Уилл провел руками по ткани. Она все еще была в песке после последней поездки Роуз в палаточный лагерь Норт-Саус-Лейк. Он вытащил пару солнцезащитных очков с розовыми стеклами.

– Полиция уже делала это, – заметил Уилл.

– Должно быть, они что-то упустили. Я что-то упустил. Весь прошлый год я игнорировал очевидное. Я не хотел отказываться от надежды. Я так хотел, чтобы это было правдой.

– Ты хотел думать, что Роуз уехала, потому что она хотела уехать, – понимающе кивнул Уилл.

– Это все из-за того гребаного парня, – кивая, пробормотал Дуглас себе под нос.

Итак, это не было паранойей Уилла. Фен Роуз был доказательством того, что ее никудышный бойфренд не предупредил ее о побеге или не дал ей выбора. Судя по тому, что было известно Херстам, он мог практически похитить ее.

Уилл решил, что настало время принести отцу его лучшую находку: дневник беременности Роуз. Он хотел приберечь ее для матери, но в последний раз, когда Уилл пытался показать его ей, она отвергла, а затем наказала сына. Какой смысл быть суперсыщиком, если рядом нет никого, кто оценил бы твою работу? У Шерлока был Ватсон. У Фрэнка Харди был Джо.

Если отец и был впечатлен открытием Уилла, он не подал виду. Дуглас лишь осторожно переворачивал страницы с помощью носового платка от Ральфа Лорена, который всегда носил в переднем кармане. Уилл и Джозефина каждый год дарили ему почти одинаковые платки на День отца – всегда шелковые, всегда в клетку.

– Кто еще это видел? – спросил он.

– Думаю, только я. Там почти ничего нет о ее бойфренде. Но все равно он не кажется хорошим парнем.

– Нет, не кажется, – отозвался Дуглас. На его лицо снова вернулось сомнамбулическое выражение. Взгляд был пустым и немигающим, Дуглас находился в миллионе световых лет от Уилла. Прочитав каждую страницу по два или три раза, он завернул дневник в пластиковый пакет, лежавший в пустой корзине для мусора в комнате Роуз.

– Что ты собираешься с ним делать? – спросил Уилл.

– Пока ничего.

– Куда ты забираешь его? Пап?

Но Дуглас просто вышел из комнаты.

– Встретимся в моем кабинете, – добавил он таким мрачным тоном, что у Уилла перехватило дыхание.

В больнице уже почти начали гасить свет, когда Вайолет снова позвонили.

– У тебя пять минут! Ровно пять! – прокричала медсестра, когда Вайолет скользнула в кабинку. Она кивнула и подняла трубку.

– Вайолет? Детектив Доннели.

Медсестра все еще стояла рядом.

– Мне нужно устное подтверждение.

– Я слышу, пять минут. – Вайолет отмахнулась от женщины. – Извините за это, – сказала она в трубку, поежившись.

– Не стоит извинений, – ответил Доннели, и в его голосе слышалась какая-то отстраненность, которой не было в прошлый раз. – Я просто хотел сообщить тебе, что разговаривал с Мэттом и Франческой.

– С ними обоими?

– Да. Мэтт настаивает, что не видел Роуз с тех пор, как расстался с ней полтора года назад.

Дальше по коридору звучал смех медсестер – скорее всего, над кем-то.

– Он не мог лгать?

– Мне так не показалось. А Франческа сказала, что у нее нет никаких оснований подозревать Мэтта в возобновлении романа.

Конечно, эти двое, платившие налоги на недвижимость и носившие одинаковые золотые кольца, имели больше влияния на полицейских, чем подросток из психушки.

– Но Мэтт вряд ли сказал бы жене, что снова встречается с моей сестрой.

На линии зашуршало от ветра, и Вайолет поняла, что Доннели говорит с ней по мобильному.

– Им обоим было очень жаль услышать о том, что случилось с твоим братом, – сказал он. – Они стремятся сотрудничать и оставить в прошлом все, что случилось с Роуз.

Стремятся, не сомневаюсь, подумала Вайолет.

В трубке раздался скребущий звук, словно Доннели переложил телефон к другому уху или устало потер щеку ладонью.

– По этой причине они согласились открыть нам свою квартиру в Нью-Йорке. Владелец впустил одного из моих людей, и Роуз там не было.

– Ее там нет сейчас. Роуз писала, что живет попеременно в Сити и на севере штата.

– Вайолет, ничто не указывает на то, что она вообще там была. Мой человек поговорил с соседями. Только один из них сказал, что, возможно, видел Роуз, а если и видел, то больше года назад.

– Но это же Манхэттен! Говорят, на Манхэттене никто не знает своих соседей!

За плечом Вайолет снова выросла медсестра; агрессия исходила от нее, как тепло и запах от тела.

– Пять минут прошли, – рявкнула она.

– Вайолет, послушай. Исходя из того, что ты описала, ничто в этих письмах не звучит угрожающе. Ничто в них не может быть квалифицировано как преследование или агрессия. Мне они показались довольно дружелюбными. И если твоя сестра тебе пишет, значит, она не совсем пропащая.

Медсестра протиснулась в кабинку к Вайолет.

– Последнее предупреждение. Считаю до трех и вешаю трубку. Один, два…

Вайолет почувствовала, что у нее участился пульс.

– Но я тут подумала… Может быть, Роуз вернулась, чтобы вымогать у моих родителей деньги. В прошлом году она очистила свой банковский счет не потому, что собиралась сбежать. Она очистила его, чтобы заплатить за свой або…