Я знаю, что он смотрит на меня. Не вижу абсолютно, но ощущаю его взгляд абсолютно. Всем телом. Как раньше. Он сковывает, подрывает, заставляет мое нутро дрожать.
ТВОЮ МАТЬ!!!
Серьезно?!
Кажется, теперь он хмурится. Ну нет! Тут же встаю, залезаю в машину и резко сдаю назад. Вряд ли он меня узнал. Когда-то я была гордой обладательницей натуральных, светлых волос, но уже два года крашусь в огненную «рыжуху», как я ласково говорю своему парикмахеру. Мол, чувак! Сделай из меня рыжуху! Он всегда смеется, а я поддерживаю, только не по-настоящему. Потому что каждый раз, как ком в горле стоит, но я это делаю.
Не хватало еще, чтобы еще подошел! Убедиться, например? Что его «шлюха»-бывшая-жена вернулась в город. Я предпочту инкогнито, как в принципе, и обычно.
Но что за гадство! Не сомневаюсь, что вы оцените такой поворот событий. Наверно, меня сверху кто-то сильно ненавидит, раз все так. Да?
***
После этой почти-встречи с бывшим, о возвращении в гостиницу речи быть вообще не может. Я выезжала нервной, а вернусь еще более взвинченной, поэтому единственным логичным шагом — это поехать домой.
К бабушке.
По радио играет до сих пор популярная песня Билли Айлиш. Она говорит о том, что все так очаровательно. И правда, чтоб тебя. Просто охренеть, как очаровательно.
Я стою у калитки и смотрю на поросший сорняками и травой участок, который когда-то мог бы быть призовым на каком-нибудь конкурсе.
Не осталось ничего.
Ни цветов, ни грядок, даже бабушкину теплицу какая-то сука уничтожила.
А главное — ее тоже больше нет.
Ну что, добро пожаловать домой.
Я прикрываю глаза на мгновение, но все-таки выхожу и закрываю машину. Тяну за маленький крючок, а потом прорываюсь до дома. Не знаю, зачем я это делаю? Наверно, это особый вид мазохизма или желание себя наказать? Но я захожу внутрь.
А там до сих пор пахнет ей.
Пыльно, грязно, но запах стоит родной и теплый. От него мне сворачивает нутро тугим узлом, и я держусь за стену пару мгновений.
Так больно, что шага не сделать. Вдоха не сделать. Кажется, что ты умираешь сама. Всего на мгновение, но ты умираешь…
В доме тихо. Так тихо. А когда-то всегда было громко…
Она так любила смеяться…
Я слышу этот смех, хотя его больше здесь нет. Медленно прохожу глубже. Мимо кухни, где стоит посуда, которую она помыла перед самым отъездом. Так и осталась сохнуть и ждать свою хозяйку. Покрылась пылью, но ждет… думаю, бабуля хотела все-таки вернуться сюда.
— Прости меня, что ты не сможешь… — шепчу в пустоту, и снова больно, что я больше никогда не услышу ее голоса.
Она всегда так говорила, когда я расстраивалась из-за чего-то. Учитель наругал? Одноклассник задирает? Муж…предал? Бабуля всегда была рядом.
Прости меня…пожалуйста…
Закрываю лицо руками, стараюсь дышать, но так сложно, когда тебе горло спазмом схватывает.
По щекам текут слезы. Я их вытираю, но они снова и снова льются как из ведра! Да чтоб тебя!
— А ну, стой!
Вздрагиваю от опасного, тяжелого баса за спиной.
— Лучше вали отсюда по-хорошему! Потому что мне насрать, кто ты. Я взял с собой биту и огрею, если будет нужно!
Медленно поворачиваюсь и хмурюсь. На пороге стоит Сема. На нем рубашка, расстегнутая на все пуговицы. А еще борода. Наверно, она у всех мужиков прилагается к взрослой жизни?
Молчу, как дура. Разглядываю его…да тоже, как дура.
Он изменился.
Очень сильно
Это мужчина…
Который дико охренел, когда меня увидел.
Медленно опускает руку с битой, потом делает аккуратный шаг вперед и тихо спрашивает.
— Аури? Это ты, что ли?
Киваю как-то нервно.
— Ну…да. Я.
— Охренеть.
— Ты биту приволок?
Сема жмет плечами и откидывает ее в сторону.
— Да тут гандоны одни…повадились на участок ходить и забирать. Что
— Теплица?
— В том числе. Что ты здесь…делаешь?
Он заканчивает фразу с короткой паузой: я знаю почему. Два года назад мы расстались откровенно плохо. Когда он увидел такси у нашего дома, тут же пришел, а когда понял, что мы уезжаем — дико разозлился.
Сема хотел, чтобы я осталась. Он считал, да и, наверно, до сих пор считает, что я должна была сражаться…
Я быстро иду до машины с одной из своих сумок. Их, в общей сложности, семь. Или восемь. Я точно не знаю, но несу уже третью.
Кладу ее в багажник автомобиля, пока водитель-сволочь! Даже не предлагает помочь. Хотя чему я удивляюсь? Меня здесь окрестили шлюхой, а он из местных. Не удивлюсь, если он тоже считает так же. Стоит вон, играет в телефон и показательно меня игнорирует.
Чтоб ты сдох.
Чтоб вы все…
— Аури?
