Чтобы быть комфортным человеком, нужно нести уважение к другим. Люди всегда это чувствуют и считывают. Это основа.
Да-да, про «Посиделки» нужно писать отдельную книгу, я уверена, что это будет интересно всем. Там было много веселого, трогательного, поучительного. Верстать программы было непросто, иногда казалось, что просто ничего не срастется, все делалось на живую нитку, но в итоге как-то все выруливалось и получалось.
И вот как-то я пригласила на наши посиделки одну известную актрису. Тогда мы еще не в состоянии были заплатить за выступления, поэтому я пускала в ход красноречие, пыталась убедить, увлечь, рассказать, как важно выступить именно на наших посиделках именно этому артисту.
Не все измеряется деньгами, хотя, уж если начистоту, человек всегда ищет выгоду. Такая жизнь, как иначе? И потом время – деньги. Я ж не миллиардеров приглашаю, а обычных людей. Я вполне отдавала себе отчет, что, когда артисты у меня бесплатно разговаривали, они где-нибудь могли бы то же самое рассказать за деньги. Моей задачей было убедить моих гостей, что им это тоже нужно! Причем никогда не блефовала, врать не люблю и не умею. Я всегда находила причину. Рассказывала, что-де у них спектакль на носу, вот вам реклама. Или невзначай упоминала о приглашенных именно на этот вечер в качестве гостей их коллег или режиссера, который, чем черт не шутит, возможно, предложит сотрудничество.
Как правило, мне это удавалось. И в первую очередь приглашенные чувствовали мое к ним искреннее расположение.
В том случае, как назло, никакой веской причины не находилось. Актриса тем не менее трубку не бросала, внимательно меня расспрашивала, как проходит само мероприятие, есть ли фуршет. Особенно ее интересовал фуршет «до». Я не сразу поняла, о чем речь, тоже мне переговорщик. Ну что делать, учимся сами у себя.
– Спрашиваете, что у нас на фуршете? А что бы вы хотели? Бутерброды? Фрукты? Или вы пьете определенный сорт чая?
– Понимаете… Я на своих выступлениях обычно пою. Вы, кстати, в курсе того, что я пою?
Я была не в курсе. Ужас! Это мой промах, ориентируюсь на месте.
– А как же! У вас очень приятный голос. Можно сказать, бархатный.
– Вот. Вы понимаете, он без смазки не звучит.
Пауза. И тут до меня доходит. Вряд ли актриса имела в виду яйца, которые била о нос статуи певица в кинофильме «Веселые ребята».
– Очень вас понимаю. И потом на улице так похолодало. У нас в гримерке всегда есть хороший коньяк. Вдруг кому пригодится? – говорю, а сама холодею, что несу? Угадала или нет? А актриса, наоборот, успокаивается, мою фразу в конце как будто бы пропускает мимо ушей и уже вполне себе дружелюбным тоном говорит:
– Так вы про какое число говорите? А вы знаете, у меня как раз в этот день выходной. И вы правы, от таких предложений не отказываются.
Я похвалила себя за то, что умею все же договариваться. В начале разговора совсем не было никаких идей, а вот разговорила человека, и он сам мне подсказал, что делать, как быть.
Но все с этой дамой пошло не так. Нет, вы не подумайте, коньяк я принесла из дома хороший, был в запасе из дьюти-фри. Но дама наша сильно опоздала. А в так называемую гримерку вход был через зал, где уже сидели зрители. Причем сидели они уже минут сорок. Ну я же не могла им сказать, мол, посидите еще минут пять, нашей прекрасной актрисе нужно немного жахнуть. Рюмку на стол я тоже поставить не могла, это было бы странно. И я решила налить коньяк в чашку из-под чая. Наливать пришлось, правда, много. Было жалко, но куда деваться.
И вот входит наша актриса. Я уже за столом развлекаю народ, рассказываю: а вот сейчас придет та самая, которую вы часто в телевизоре видите. Но она ведь еще и в театре играет, а если в голосе будет, прямо сейчас еще и споет. Не верите? Я тоже уже не очень верю. И все же, а вдруг.
Пришла наша актриса злая, хмурая. На зрителей даже не взглянула, с шумом отодвинула стул, прямо скажем – брякнулась со всего маху и тут же трубным голосом начала распекать пробки и шарлатанов-таксистов, которые совершенно не ориентируются в Москве. Где их только таких берут.
Пытаюсь поднять актрисе настроение, шучу, зал хлопает, актриса все равно обиженно смотрит в окно, на вопросы отвечает односложно, без всякого интереса. Понятное дело, с ее точки зрения, ее, можно сказать, обманули. Никакого интереса. Я ей пытаюсь все время ненавязчиво предложить чаю.
– Ой, да какой чай! О чем вы говорите? И так голова с утра болит, а вы со своим чаем.
Хочу ей сказать, да вы только пригубите, поднимаю кружку поближе к ней, может, запах учует. В ответ моя актриса громко сморкается.
– Еще и простыла, запахов вообще не слышу. Может, водичка у вас есть?
– Так чай! Зачем вода? Он уж и подостыл, – а сама ей все моргаю. И тут до нее доходит.
Она глубоко вдыхает, потом выдыхает и делает большой глоток.
– Печеньице…
– Да-да… кстати, а вот ваша последняя роль в театре…
И буквально через минуту она обводит зал глазами своих героинь: томными и страстными. Из сумки достает флешку с аккомпанементом песен, а дальше все пошло как по маслу.
