– Я тебя слышал, – отвечал сын, – но не считаю твое мнение правильным.
И было невозможно ни изменить его мнение, ни повлиять на его поступки. Сложность состояла еще в том, что я до совершения им каких-либо поступков не знала о его мнении и того, как он намерен действовать. Плюсом было то, что мы не ругались, не обижались друг на друга и жили достаточно мирно. Хотя один раз мой сын все же проявил свои эмоции.
Это был 11-й класс, когда все школьники готовятся к сдаче ЕГЭ. Все и готовились, кроме моего сына. Он как-то не особо торопился и все оставлял на потом. Во всяком случае мне так казалось. Он же уверял, что все у него хорошо, что он успевает все сделать, пока я на работе. Я не доверяла его словам, помня о том времени, когда сама оканчивала школу и училась ночи напролет.
Как-то мне на работу позвонила учитель сына по литературе. Она жаловалась на Лёника, на его несобранность, безответственность, на то, что он так и не сдал какое-то сочинение и какие-то там тесты. Я была работающей мамой, и я не вникала в учебу своего сына, полагая, что в выпускном классе люди уже должны брать на себя ответственность за свое будущее. Звонок этот вывел меня из равновесия, я рассердилась на сына и решила ему позвонить.
– Лёник, мне звонили с жалобой на тебя, – начала я сразу.
– Русичка? – также сразу догадался сын.
– Да, и я согласна с ней. Ты плохо учишься. ЕГЭ скоро, а ты вообще не торопишься сдавать все сочинения и тесты. Ты еще и книги все не прочел.
– Мама, зачем ты лезешь? Это моя жизнь, я сам разберусь, – как-то угрюмо ответил мне сын.
– Я не могу молча сидеть и смотреть, как ты губишь свое будущее, – ответила я.
В общем, мы поругались, и сын бросил трубку.
Вечером, придя с работы, я обнаружила дыру в дверце шкафа в его комнате. Я поняла, что, разговаривая со мной, сын сдерживал эмоции, а потом выпустил их на шкаф. Эмоции были, видимо, сильные, он легко пробил дыру в икеевской дверце. Я оценила, что он не сорвался на меня.
– Рука-то цела? – спросила я.
– Да, – ответил сын.
– Я бы просила все же мебель не ломать, – сказала я, давая понять, что обсуждать случившееся не собираюсь.
Как мирно жить с ребенком-подростком, вам никто не расскажет, потому что нет такого рецепта. Да и жить с ним мирно сложно, потому что мамы тоже живые люди и имеют свои эмоции. Но единственное, что я поняла со своими детьми, – надо любить их даже тогда, когда делать это очень тяжело, когда хочется ругать и плакать, когда ты не понимаешь, почему они так себя ведут. Они вырастут, этот период надо просто достойно пережить.
Быть единственным ребенком в семье скучно. Во-первых, это скучно ребенку. Я точно знаю, потому что до своих 11 лет была единственной у своих родителей. Когда родилась моя сестра Аня, я заканчивала 4-й класс и была уже достаточно большой, поэтому у меня нет общих детских воспоминаний с ней. Мы не играли вместе в куклы, прятки, магазин или школу. Я не ревновала маму, потому что уже сама хотела большей свободы и меньше родительского внимания. Я была рада рождению Ани, потому что она была забавной и смешной. Ее можно было долго рассматривать спящую и вдыхать ее сдобный аромат. Но я была ей скорее няней, чем сестрой.
Один ребенок в семье – скучно и для мамы, просто она не всегда об этом догадывается. Если ребенок один, то мама так и не научится кормить одного кашей и заплетать косички другой. Она никогда не узнает, как правильно отвечать на вопрос, кого она любит больше. Такая мама не получит звания справедливейшего судьи в споре, кто первый выбирает мультик. В семье с одним ребенком нет очереди, чтобы покататься на снегокате или спине папы, нет ябедничества и драк.
Ребенок в семье – это, конечно, замечательно. И не важно на самом деле, один он или их несколько, важно, что они есть. Я просто о том, что до появления в маминой жизни второго ребенка она даже не представляет, какой бывает эта жизнь.
Когда у меня родился сын, я не могла понять, почему уставала с одной Надей. У меня практически не было дел и, была куча свободного времени, но я тогда об этом не знала. Зато сын позволил это оценить и вспоминать то время с ностальгией.
Самым сложным было собираться на прогулки. Из нас троих (меня, Нади и Лёника) самостоятельно собираться на улицу умела лишь я. Но я научилась надевать одежду на детей так быстро, что никто не успевал вспотеть.
Я также научилась кормить двоих одновременно: жарить котлеты сыну и готовить плов дочери. Всегда помнила, что Лёник любит молоко, а Надя – кефир. Знала их любимые сказки, страхи, имена друзей и игрушек. Мне кажется, что я была супермамой, больше похожей на робота, чем на маму.
Мне было сложно растить двоих маленьких детей, но зато им было весело расти вместе. У них общее детство, общие игрушки, общие книжки, общие друзья и даже общий кот. Они всегда играли вдвоем. Мы никогда не искали компанию с детьми, чтобы поиграть. Наша компания была самодостаточной.