Если мы теряем, значит, нам есть, что терять. Прописная истина для каждого. Но для всех ли? Что делать, если ты от рождения не имеешь ничего, о чем будешь сожалеть? О чем думать, если тебя перенесло в другой мир? Как верить людям, если давно разучилась это делать? Где научиться владеть магией, если ты даже не маг? Такие сложные вопросы. А я… Я стараюсь найти ответы. Мне ведь всего тринадцать. Или уже тринадцать? В общем, еще достаточно времени на поиски. А пока… другой мир, к которому нужно привыкать, друзья, которым учусь доверять, и МАМИДа, где научусь быть магом. Цели поставлены. Поэтому вперед, покорять вершины.
Я, видно, не та девушка, чьи мечты сбываются.
У меня лучше получаются кошмары
Юлиана (Лиона)
Может ли ребёнок быть центром мира, Вселенной? Конечно да, если воспитывается в полной, любящей семье, с мамой, папой, кучей бабушек и дедушек, для которых он - самый важный, особенно если он один - единственный. Но, поверьте, не всем детям удача улыбается настолько широко.
В моём городе находятся два Детских дома и один Дом Малютки. Если мысленно разделить город на две половины - левую и правую - то так же и расположены детдома: слева находится первый, а справа второй, а между ними практически по центру - Дом Малютки. Именно с него у двух третей детей, не имеющих родителей, и начинается приютская жизнь.
Я попала в Дом Малютки невинным младенцем двух недель отроду. Моя биологическая мать была законченной алкоголичкой и наркоманкой (по крайней мере, именно такую версию говорили всем детям воспитатели), и, едва родив, скрылась из больницы, оставив меня на попечение государства. Моим окончательным приговором в тот момент мог стать диагноз врачей, который многим сиротам подмахивали не глядя, калеча будущее. Но, на их удивление, я оказалась абсолютно здоровым ребёнком, и спустя положенный срок оказалась в Доме Малютки.
К моей (и не только) огромной неудаче прибавилась ещё одна: в тот день, когда меня принесли, очередь давать имена новым детям была у одной из старожилок Дома - Эльвиры Георгиевны Долиной, даме интеллигентной и манерной. И имена и фамилии она давала с претензией на величие: Георгий Карпов, Аннабелла Шолохова, Юлиана Леонова, Геннадий Краснов, Кристина Александрова, Виолетта Балетная, Маргарита Большова и прочее. И морщилась, когда слышала наши Жорик, Анька, Юлька, Генка, Криська, Вилка, Ритка.
Расти в Доме Малютки было сносно. Воспитатели старались уделять нам время, учили читать, а к шести годам и писать, и в принципе относились неплохо. Настолько, настолько может относиться к тебе чужая тётя, не мама. Что же означает это загадочное «мама» никто из нас не знал.
Эта в какой-то степени лёгкая жизнь закончилась, едва мне исполнилось шесть лет. В этом возрасте нас (меня и ещё нескольких ребят) перевели из Дома Малютки в детдом, где нам суждено было прожить ещё двенадцать лет. Снова по капризу судьбы мне не повезло - я попала во второй Детский дом.
Внешне между ними не было никакой разницы. Два абсолютно одинаковых четырёхэтажных здания, выкрашенных в серо - жёлтый цвет, обшарпанных ветром, дождём и временем, вечно нуждающихся в ремонте, косой забор вокруг и спортивная площадка с другой стороны с парой турникетов и футбольными воротами. Разница была внутри - в отношении учителей, воспитателей и дирекции к своим подопечным. И если в первом детдоме детей воспитывали в строгости и по справедливости, как жил сам их директор, бывший военный, то во втором мы всего лишь пытались выжить сами и, по возможности, не дать сдохнуть приятелю.
Друзей, близких друзей, в детском доме у меня не было.
Примерно года два - три после попадания в детдом ты считаешься мелким. Или подай, принеси, передай старшему. Тебя не трогают, не потому, что не могут, а потому, что не представляешь интереса. И в то же время твой постоянный спутник - голод, ибо за всё в этой жизни приходится платить, и за спокойствие тоже.
После десяти лет тебя уже называют по имени. Или дают кличку, погоняло, звание - смотря как сумеешь угодить старшему. В это время ты работаешь только на себя, зарабатываешь какую-никакую репутацию, ищешь покровителя. Основная задача - примкнуть к одной из нескольких компаний, на которые делятся старшие, и делать то, что скажут, засунув своё «хочу» куда подальше. И делиться - едой, информацией, знаниями. Если хочешь выжить, конечно…
Тогда было терпимо. Мне повезло, пожалуй, впервые в жизни. Попала в компанию Олега - пятнадцатилетнего парня, которого уважали даже воспитатели и учителя, а большинство ребят просто боялось. И, тем не менее, под его рукой хотели быть многие.
Ненавидели его ещё больше. Потому что он был сыном нашего директора.
Сафронов Михаил Николаевич или Сука, как за глаза звали его все, колобок на ножках с лысой головой и вечно потеющими руками, был омерзительным типом. Его вечная сладкая улыбочка всегда вводила в заблуждение не одну сотню проверяющих, считавших, что в нашем детдоме нет проблем, и бросала в дрожь тех из нас, кто попадался ему на глаза.
