Из воспоминаний Риту вырвал реальный звонок ее мобильника. Она посмотрела на экран – ну да, конечно, Максим. Рита не ответила, просто положила телефон в карман. По коридору быстрым шагом навстречу шел Бобровский, медсестра Света, слегка подпрыгивая, бежала рядом:
– Очень тяжелый случай, неудачные домашние роды, а сегодня дежурит Лариса Николаевна, она же молоденькая совсем. Там она и акушерка… Вот.
Бобровский быстро взглянул на Свету, потом на часы…
– Ладно, побежали.
Света и Бобровский исчезли за углом. Медсестра Таня, тоже проводившая их глазами, окликнула Риту…
– Мамочка! Пора на КТГ, ваши уже там.
«Наши» и правда уже были на месте, тут же сказали мамочкам из других палат, что на Риту занимали… Когда Рита зашла и доверилась рукам медсестры, Лиза уже лежала с закрытыми глазами на кушетке, вся облепленная датчиками. Рита лежала параллельно с ней, украдкой смотрела на ее чистый, немного курносый профиль: она улыбалась. Детские сердечки в аппаратах, подключенных к Рите и Лизе, сначала стучали вразнобой, но затем ритмы выстроились в унисон.
Рита стояла посередине ординаторской и обращалась к Вере Михайловне, сидящей за своим столом:
– Вера Михайловна, вы не могли бы перевести меня в другую палату?
Вера Михайловна встала и подошла ближе к стоящей, как солдатик, Рите:
– А что вам не понравилось в вашей палате? Они у нас все типовые.
Рита замялась, а потом выговорила, глядя в пол:
– Понимаете… Не в комнате же дело. Я лежу в палате с одной женщиной… Ну, я не хотела бы с ней рядом… В общем, переведите меня, если можно.
Врач нахмурилась:
– И женщины в палате подобрались нормальные, спокойные женщины все. Кто вас не устраивает, Рита? Что-то я никак не уловлю суть проблемы…
Рита низко опустила голову. Потом решилась и произнесла довольно твердо:
– Есть причины, о которых я не хочу говорить.
Вера, иронически подняв брови, сказала спокойно и веско:
– Перевести вас сейчас мне просто некуда. Вы ведь понимаете, что, если я пойду навстречу вашей просьбе, кого-то другого нужно переместить в вашу, пятую палату. И как-то объяснить причину. А где гарантия, что в другой палате вам все и все понравятся?… Ладно, дело ваше. В данный момент я все равно ничем помочь не могу. Давайте через пару дней обсудим это, хорошо? На вторник запланировано кесарево у… В общем, что-нибудь при думаем.
Рита, не поднимая глаз, кивнула ей в ответ:
– Спасибо, – и поспешно вышла из ординаторской.
Вера Михайловна пожала плечами, подумала про себя:
«Ох уж, мне эти причуды беременные… Нормальные там все девушки лежат…»
Санитарка Прокофьевна сосредоточенно протирала в коридоре зеркало. И вдруг на какое-то мгновение замерла, как будто впервые увидела не запылившееся стекло, а себя в отражении. Задумчиво кивнула и вздохнула – старая совсем стала…
Мимо пробегала на тоненьких стройных ножках медсестра Таня с пачечкой белых листков назначений. Мигом заметила, что старушка смотрит на себя с печалью, и решила немножко пошалить, рассмешить Прокофьевну: на секунду остановившись, она сделала из белых бумажек веера-«крылышки», да и приладила ей над плечами…
Прокофьевна увидела себя в зеркальном отражении, засмеялась:
– Это что?
– Крылышки! – и веселая Таня побежала дальше – прыг-скок, прыг-скок…
Вслед ей старушка крикнула:
– Танюшка, да я не бабочка, я… бабушка.
А она уже добежала почти до выхода. Оттуда и донесся ее юный голос:
– А это и не бабочка была, а ангел!
И побежала дальше.
– Вот, стрекоза… – и Прокофьевна снова стала тереть зеркало. Но уже с повеселевшим лицом.
Рита почти не принимала участия в общих разговорах. Присутствие Лизы ее угнетало. От постоянного внутреннего дискомфорта Рита невольно хмурилась, часто отворачивалась к стене с книжкой. Слава богу, догадалась взять с собой парочку детективов…
А мамочки непрерывно обсуждали самые разные темы – от очевидного до невероятного. Сегодня солировала жена «неприспособы», Василиса:
– Я раньше думала, что детей хотят все: ну, это же естественно, это в натуре человеческой заложено…
Лиля, офицерская жена, констатировала веско:
– Инстинкт продолжения рода!
Василиса не была столь категорична:
