Максим, судя по всему, что-то пытался говорить, но Рита, дрожащими пальцами едва нащупав нужную кнопку, отключилась. В глазах у нее стояли злые слезы. Гневно встряхнув своей горделивой головкой, Рита разбрызгала слезы по сторонам и вытерла глаза ладонью. Она подумала: разве это первый раз, когда он заставляет ее так унижаться? И так плакать? Нет, не первый. Только теперь ей приходится плакать вдвоем.
* * *…Было лето. Рита, красивая, оживленная, выпрыгнула из такси и быстро направилась к знакомому подъезду высотного дома. Быстро набрала известный ей код на домофоне, тот ответно пиликнул, бесстрастным искусственным голосом пригласил: «Входите, дверь открыта…» Она нетерпеливо, почти приплясывая, нажала кнопку лифта, зашла в него, нажала кнопку этажа и, только тогда переведя дыхание, с удовольствием посмотрела на себя в зеркало.
Скоростной лифт нес ее к любимому… А вот и его дверь! «В траве сидел кузнечик!» – мастерски вызвонила Рита их позывной.
Дверь открылась, на пороге стоял Максим… с какой-то ненужной улыбкой на лице.
Рита сделала движение войти и обнять его, и тут он повел себя странно, резко отстранился, оглянувшись назад и выставив вперед ладонь, слегка повышенным тоном спросил, быстро прижав указательный палец к губам:
– Вам кого, девушка?
Рита, конечно, поняла, что что-то не так, прижала руку к груди, но не успела ничего сказать – из комнаты в прихожую вышла незнакомая женщина средних лет. Рите не осталось ничего, как только подыграть Максиму:
– М-м-м… Здравствуйте. Я из социальной службы района… Это ведь… квартира восемьдесят четыре?
– Да, но мы никого не вызывали. Наверное, вы ошиблись адресом? – «Плейшнер», – подумала про себя Рита. Именно – про себя, потому что очень хотелось выпрыгнуть в окно…
Женщина (теща, как можно было предположить), приветливо улыбнувшись, пришла Рите на помощь:
– Тут, рядом, наискосок есть второй корпус… Вам, наверное, второй корпус нужен…
Рита промямлила:
– Точно, второй… Извините… Наверное, я ошиблась… До свидания…
Окончательно войдя в образ попавшего в засаду профессора Плейшнера, Рита, неловко потоптавшись, отошла назад к лифту, не в силах, впрочем, отвести взгляда от Максима, который все с той же искусственной улыбкой говорил ей:
– Ничего страшного. Всего хорошего.
И закрыл дверь, сделав на прощание «страшные» глаза: мол, я сам в ужасе…
…Зеркало в лифте безжалостно отразило брови «домиком», рот «подковой» и глаза, как у привязанной у магазина собаки.
