– Кого любила, тот меня не любил. Ну и не женился, соответственно. Позвал другой – а этот как раз мне не нужен. И не то, чтобы принца ждала. Своего ждала…
– Дождалась? – улыбнулась Настя.
– Одним словом не скажешь.
– А ты двумя скажи! – попросила Мила. – Можно больше…
В дверь заглянула медсестра Таня:
– Гурьева! На КТГ, пеленку с собой возьмите, пожалуйста…
– Пеленка… Вот она, – Валя встала, сделала соседкам «физкульт привет!», – девушки, продолжение следует! Оставайтесь с нами! «КТГ – это «Кто Там Говорит»? Фильм такой американский был, комедия…
Саша Сосновский сильно скучал в пункте переливания крови. Во-первых, потому что в это время в кабинете у Бобровского уже явно начинался «бал», посвященный Женскому дню. И Наташа уже смотрела на своего ненаглядного Бобровского, а не на него, перед всеми виноватого Сосновского. Впрочем, если бы он там был, она все равно смотрела бы на него, как на пустое место. Ну, вот там и будет теперь пустое место…
Во-вторых, вернувшись на работу, ему совершенно нечем было козырнуть. Все вокруг медики, ни для кого не секрет, что вместо героического прямого переливания крови у него планомерно брали очередную дозу, чтобы позже изготовить из нее эритроцитарную массу. Все планово, все централизованно, все без спешки. Можно было и завтра прийти.
Мила словила себя на том, что ждала прихода Валентины. Сказала Насте, кивнув на Валину кровать:
– Я люблю оптимистов. Сама другая… А ты?
Настя посмотрела на Милу понимающе:
– Я тоже… склонна к меланхолии. Так Алиса говорила. Ну, вместо которой эта Валя теперь, – Настя засмеялась, – а вот они – похожи! Только без рыбалки. И без футбола.
Вокруг неожиданно пышно накрытого («Зайка, в кулинарии отоварился!» – с умилением подумала Наташа) на рабочем месте Бобровского праздничного стола в стиле «а-ля фуршет» стояли женщины и сам хозяин кабинета. У всех в руках шипело пузырьками шампанское в чайных чашках. Глава отделения держал речь:
– Самые любимые, самые надежные, вы мои самые-самые… – потом вздохнул и проговорил как-то горестно: – В общем, единственные вы мои, так уж выходит, и неповторимые! С праздником!
Все звонко, не заботясь о конспирации, чокнулись чашечка ми и выпили. Тихое веселье воцарилось за столом. Наташа почувствовала прилив оптимизма и веры в светлое будущее. Ей хотелось делиться радостью с людьми. С некоторыми, конечно, хотелось бы поделиться любовью, но…
– Вот всегда замечаю: на работе – выпьешь на копейку, а радости на десять долларов! Вера, дай мне вон ту конфетку Сашкину… А где он сам, кстати?
Бобровский принял соответствующую информации позу и провозгласил:
– Наш героический друг и, кстати, почетный донор Александр Сосновский сейчас делится своей горячей кровью со своими соотечественниками, – бросил взгляд на часы, – ну, я думаю, уже поделился… Кстати, уважаю его за это благородное самопожертвование. Позавчера у одной мамочки кровотечение в родильном открылось нешуточное… Спаси и сохрани. А кровь у нее оказалась редкая. У Сашки нашего такая же.
Наташа, не понаслышке знающая, что бывает, когда у роженицы открывается кровотечение, спросила:
– А какая – редкая?
Бобровский, почувствовав какой-то новый интерес Наташи к молодому коллеге, с удовольствием рассказал подробности:
– Мало того, что первая группа, так еще и резус отрицательный. Он про резус рассказал, когда мы тот случай обсуждали. Он, к слову, просто: мол, я – идеальный муж… Резус-конфликта не будет, если у жены будет резус отрицательный. Да он вообще, хороший парень.
– Так его там навеки, что ли, оставили, раз он такой хороший парень?
Бобровский покивал:
– Ну, пусть полежит человек. Отдохнет, усиленно попитается. Заслужил…
Зазвонил телефон. Бобровский с вполне извинительной неприязнью глянул на незнакомый номер:
– Да, слушаю. Ах, Александр… Да что ж вы так спешили… Не надо было спешить, все равно опоздали. Мы уже шампанское выпили, – выслушал еще что-то, добавил серьезно. – Да конечно, Саша. Полежи.
Нажав отбой, Бобровский доложил присутствующим:
– Вернулся и лежит в ординаторской. Доступ к телу свободный. Татьяна, отнесла бы ты ему, что бог послал.
Таня не сильно хотела отрываться от компании, а Наташа неожиданно вызвалась:
– Схожу я к нему…
Бобровский милостиво кивнул:
– Сходи-сходи. Привет от нас передай. Гордимся, скажи…
Наташа вышла, провожаемая заинтересованным Вериным взглядом… Встретившись глазами с Бобровским, Вера Михайловна удивилась: он был чем-то ужасно доволен.
…Валентина, с аппетитом хрустя большим сочным яблоком, продолжила свою повесть:
– И вот однажды летом один друг пригласил меня на рыбалку, недельки на полторы. Мы с подругой, недолго думая, собрались, приезжаем, а оказывается, что компания собралась исключительно мужская, женщин никто не ждал и, в общем, нам никто не рад. Ну что тут делать? Не ехать же обратно. Подруга у меня – рыбак со стажем, мы с ней и с берега каждый день с уловом приходили. А на лодки нас мужики принципиально не брали. Ну, это рыбацкие приметы всякие: нельзя, мол, женщин на судно…
