– Сережа, извини! Задержалась. На новую аппаратуру любовались, как крестьянские дети на господскую елку. Спонсор богатый нам в знак благодарности презентовал.
А муж скуксился:
– Подарки – это здорово… Только… Теперь ты моему скромному… скромненькому, как я сам, презенту не обрадуешься…
– Ну что ты, Сережа! Давай-давай-давай! – заверещала Вера. – Обожаю твои подарки! Ты сам – мой подарочек!..
Сергей торжественно достал свой трофей, купленный в одном из семи хозяйственных магазинов, в которых побывал, покупая мелочи для новой квартиры:
– Вот! – и протянул ей крутейшую нано-швабру! – Очень мне понравилась… Новейшая технология.
Вера замерла от неожиданности, а потом посмотрела на мужа ровно одну секунду и начала хохотать:
– Летать, да?…
Сергей не сразу понял шутку:
– Что – зря купил? Такая легкая, красивая…
Его счастливая жена перевела дыхание:
– Прекрасный подарок! Спасибо. Знаешь, одна дама начала вот с такой швабры, а сделала сумасшедшую карьеру в бизнесе!
– О чем ты? – спросил Сергей, включая зажигание.
– А, потом расскажу! – безмятежно отмахнулась Вера.
И они уехали со двора…
…Бобровский все-таки позвонил Кире. Из всего, что он ей предложил в качестве первого свидания, она выбрала кино. Кира смотрела снизу вверх на красивый профиль врача с нежностью. Он ей нравился (а кому бы не понравился?), но ее сердце переполнялось от благодарности. Даша рассказывала, как бережно относились к ней медики. Мама ведь видела не все… Как подбирали гормональный комплекс, как отслеживали ее нестабильное состояние, приводили в норму показатели крови и плазмы.
Они шли по вечернему парку. Ему явно было неловко за то неуклюжее предложение – поработать на полную ставку…
Но умная Кира совсем не обиделась, наоборот:
– Меня швабра не раз выручала в трудные времена. А такие трудные бывали времена… Рассказать?
Владимир Николаевич попросил:
– Расскажи… те.
Кира начала, глядя перед собой, как будто рассматривая картинки из прошлого:
– В школе помогала бабушке сводить концы с концами: она дворником значилась, а я работала. Потом замуж вы шла. Но ненадолго… После рождения дочери устроилась уборщицей в крупную компанию. Там на меня обратил внимание шеф, Георгий Николаевич. Но сначала предложил стать секретаршей. Я согласилась. Вот… Появилась возможность поучиться на заочном. Зачем мне нужен был этот филфак? Чтобы бумажки грамотно печатать?…
Бобровский кивнул:
– Я помню, ты говорила, что образование не пригодилось.
– Это – не пригодилось, – подтвердила Кира. – Я потом в Германии училась. Экономике. Вот оно – пригодилось. Но это было потом…
– И ты из секретарши выросла до председателя Совета директоров?
Кира задумалась. Но Владимир Николаевич так внимательно слушал, так смотрел в глаза. И Кира решила рассказать:
– Нет. Сначала до референта. Ты в сказки веришь? Мне в жизни встретилась Добрая Фея – многомудрый Давид Аронович Берлин из конкурирующей фирмы. Он собрался на ПМЖ в Израиль, а «в лавке оставить» было некого: вся семья уже там. Вот он и оставил меня – сразу главой совета директоров. Он мне сказал: «Я вижу: ты ничего не боишься и умеешь ладить с людьми. Сама у себя не украдешь: и вот тебе доля в компании». Я верная, Старика не подвожу. Вот так…
– Ты такая умница, – от всей души похвалил Бобровский. И добавил про себя: «И красавица…»
– Да уж. Я со своим бизнесом чуть дочь не потеряла.
Врач даже возмутился:
– Ну, ты что: мы не допустили бы.
– Не дай бог!.. – Кира перекрестилась быстро-быстро. – Но ведь потерять-то можно по-разному…
Владимир Николаевич и Кира Алексеевна долго гуляли по ярко освещенному городу. Им было очень интересно вдвоем. И чем больше они говорили, тем больше тем возникало. Они долго-долго шли пешком по проспекту, пока не остановились перед светящимся неоновой вывеской «ОКТЯБРЬ» кинотеатром. Переглянулись, взялись за руки и, как школьники, побежали покупать билеты…
Кира смотрела и не видела фильм. Чувствовала, что Бобровский тоже едва ли замечает происходящее на экране. Но рука, которую она сама вложила ему в руку, чувствовала себя очень уютно. Врач перебирал ее пальцы, «пропальпировал» натруженные ладони – не осталось ли мозолей, помассировал, как это делают маникюрши… Кира тихо смеялась от щекотки и от нежности, и наконец, – ну раз уж они прибежали в кино, как школьники! Почему бы и нет? – повернулась и поцеловала в щеку улыбающегося Бобровского. Она была так легко, так празднично счастлива, как не была очень давно…
И тут же поправила сама себя: вчера тоже был чудесный день. Перед сном Даша прибежала к ней в кровать и они с дочкой долго-долго разговаривали шепотом, как будто их кто-то мог подслушать…
Дашка сказала:
– Тебе что ни расскажешь, ты все – «знаю… знаю…». Откуда ты можешь это знать?
– Да я, в общем-то, все про тебя знаю. Ты когда в первый класс пошла, помнишь, как вы дрались с Крыловым? По-моему, он тебя за косички, а ты его – смертным боем… Зато потом до самого выпускного были неразлей-вода. Он ведь и сейчас твой лучший друг. Так?
Даша засмеялась:
– Друг! Да он жениться на мне хочет… На беременной. Ну, не чудик?
