– Леша, скажи ей, чтобы она замолчала, а? А то ведь доведет меня до выкидыша, и тогда действительно будет единственной продолжательницей…
Папа-Леша, кажется, начал медленно закипать…
– Так. Знаете что? Обе вы хороши, – заявил он. – Вот мы сейчас с Артемом уйдем, а вы оставайтесь. И сами разбирайтесь со своим генеалогическим древом. Кто – зачинатель, кто – продолжатель.
Во второй раз вернувшийся Артем быстро сориентировался в ситуации, его обида по поводу фамилии, которую в свое время не приняла его жена, была по-прежнему свежа, и он вступил в разговор, что называется – «с места в карьер»:
– И Заяц, чтобы ты знала, Катя, это фамилия польско-литовских магнатов, владевших обширными северо-западными землями Польши со времен правления Жигимонта Августа!
Папа-Леша горделиво глянул на дочь:
– А ты говоришь!
Катя улыбнулась, как аристократка при дворе Жигимонта Августа:
– Чудно! Так может, предъявим права владения? Или немножко опоздали, века на четыре?… А, ясновельможный Заяц!?
Из дверей показалась врач приемного покоя.
– Елистратова.
Катя и Нина спросили в один голос:
– Которая? Нас двое.
Усталая врач махнула рукой:
– Обе идите.
– Вот и чудесно. Идите, девочки, – благословил папа-Леша. – Как устроитесь, звоните. Номер палаты, имя лечащего врача, что нужно, что хотите и так далее. На связи! Дай, поцелую, – поцеловал сначала дочь, потом наклонился к жене: – Ниночка…
В смотровом кабинете приемного покоя все-таки оказалось, что две Елистратовых – это многовато для одного, отдельно взятого помещения. Девушки никак не могли молчать, постоянно вступали друг с другом в им одним понятные пререкания.
– Так… Елистратова Екатерина Алексеевна. Елистратова Нина Антоновна. Родственницы? – прозвучал простой вопрос, на который можно просто ответить. Можно, но ведь не хочется – просто! Куда забавнее состроить сиротское личико и произнести кротко и трогательно:
– Да, я – падчерица…
Та, кому адресовался этот «театр одного актера», посмотрела в другую сторону и сказала вполголоса:
– И зовут меня – Золушка…
Врач, к счастью, не прислушивалась, а Катя – вполне. Она тут же обернулась к Нине с ехидной улыбочкой…
– Вещи в гардероб сдавать будете? – не вникая больше в тонкости родства двух женщин, спросила врач. Нина ответила без выкрутасов:
– Мы уже своим все отдали.
Врач показала рукой на диванчик у стены:
– Тогда ожидайте. Сейчас за вами придут…
Вера Михайловна изучала новые истории болезни и нашла две с фамилией Елистратова. Обратилась к Наташе:
– Наташа! У меня двое Елистратовых. Возьми себе одну, чтобы я не запуталась.
Наташа подошла ближе:
– Однофамилицы?
Вера посмотрела верхние строчки титульного листа:
– Судя по адресу – родственницы.
Подруга протянула ей руку помощи:
– Ну, давай.
А Вера решила украсить трудовые будни нехитрой игрой:
– В какой руке?
Наташа тоже рада была переключиться хоть на минутку:
– Давай в левой – все же ближе к сердцу…
Палата, в которую положили Нину, располагалась прямо у поста сестры. Это было удобно: сопалатницы Нины всегда были первыми в очереди померить давление, сдать кровь на анализ… Нина, стоя как раз в очереди к манометру, негромко разговаривала с мужем по телефону:
– Леша, ну как мне не принимать близко к сердцу? Помнишь басню «Волк и Ягненок»? «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!» Меня не бережет, тебя не бережет, так хоть себя бы поберегла, эгоистка…
…Катя в это время общалась с близкой подругой, и тоже посредством телефонной связи:
– Она мне на все отвечает гордым молчанием! Подумаешь, какая царица полей и огородов! Окрутила бедного папу, а теперь изображает невинность. И ну сразу – укреплять семью! Скорей рожать! А папе и так есть о ком заботиться: я, будет внук. Ну, что еще нужно человеку для счастья в пятьдесят два года? Нет! Ей же нужно его еще сильнее к себе привязать, чтобы наверняка. Господи, какая противная девица!..
…Нина старалась конструктивно донести до мужа свои заботы:
– Поговори ты с ней! Если надо – то и в сто первый раз! Ты же отец! Объясни, что к чему! Пусть поймет, наконец, что у тебя еще есть и своя жизнь. Тебе до пенсии, как до Парижа! И ты – человек, имеющий право на счастье, а не машинка для печатания денег и не волшебная палочка, чтобы все ее прихоти обслуживать.
Своя правда была и у Кати. Она и выкрикивала ее в раскаленный от эмоций телефон:
– Вот только не говори мне про безумную любовь! Да, папа красивый. Да. И это правда. Я не о нем – о ней! Она – и безумство!.. Знаешь, она кто по профессии? Полиграфист-технолог! Там безумцев не держат…
А в операционной не было места суетным переживаниям. Сегодня впервые вместе оперировали В. Н. Бобровский и А. П. Сосновский. При этом историческом для Саши Сосновского событии присутствовали анестезиолог и операционная сестра, а еще, конечно, мамочка и…
Анестезиолог, сверившись со своими «маркерами» состояния пациентки, произнес:
– Разрез…
