А в одиннадцатой палате на сон грядущий молоденькая мамочка Васильева вспомнила вдруг еще одну важную примету:
– Чтобы роды были легкими – надо в доме все открыть.
Экономист Шустова на автомате поддержала разговор:
– Это типа двери?
Васильева кивнула:
– Да, все, что открывается… Окна, двери, кастрюли и духовки…
Реалистка Аль-Катран все же усомнилась:
– А если зима? Вот как теперь?
Шустова тоже «въехала»:
– Да, странная какая-то примета. Входную, значит, дверь открыть и на работу? Ну-ну.
Дороганова неожиданно засмеялась:
– Ой, мамочки! Не могу… Мой-то муж примет никаких не знает, но эту точно соблюдет!
Шустова уточнила:
– В смысле?
Дороганова беззаботно махнула рукой:
– Вот как срок придет, что мой в первую очередь откроет, я знаю…
Наивная Васильева спросила:
– А что?
Тут уж, переглянувшись, засмеялись и Дороганова, и Шустова. И до Васильевой дошло:
– А, бутылку…
– Да уж не Америку! – добродушно сказала Дороганова. Помолчала и сказала: – А я ругать не буду. Сколько ждали мы, сколько надеялись…
Коридор опустел, отделение затихло. Из ординаторской вышли Светлана Берестень и Вера Михайловна. Вера закрыла дверь, посмотрела на Свету. Та, в свойственной ей манере, сказала только:
– Пойду.
Вера кивнула и спокойно пошла к выходу из отделения…
…Она не видела, как, оглянувшись на удаляющуюся по коридору фигуру врача, Света Берестень осторожно поставила на голову свою пеструю кружечку. И пошла вперед – шаг, другой, третий, изящно подняв вверх руки, балансируя ими на ходу, чтобы не уронить свою хрупкую фарфоровую «корону».
Чашечка не упала – до самых дверей палаты № 13, самой экстремальной из палат Веры Михайловны Стрельцовой…
Уже в дверях, выходящих во двор Большого Роддома, Вера Михайловна и медсестра Света столкнулись с вновь прибывшей беременной. Она была очень веселая и молодая, рядом с ней шел такой же молодой муж. В руках он нес пакеты с какими-то вещами, а жена шла налегке, если это вообще возможно на таком сроке…
Муж шутливо подтолкнул женщину в сторону двери.
– Иди уже, чудо пузатое…
И, безошибочно почувствовав в проходящих мимо женщинах медиков, на всякий случай вежливо поздоровался:
– Добрый вечер!
Вера Михайловна ответила с улыбкой:
– Здравствуйте…
А потом наклонилась и сказала на ухо Свете:
– Ты поняла, что такое «ЧП»? «Чудо пузатое»!
Света рассмеялась:
– Эх, всегда бы так…
И еще раз с улыбкой оглянувшись на будущего папашу, они вышли на вечернюю улицу, где Веру уже ждал терпеливо сидящий в машине Сергей.
– Ну, пойду, – помахала она спешащей в ближайший магазин Свете.
…Телефон в сумочке зазвонил неожиданно. Сначала Вера глянула на Сергея: нет, не он. Может, шеф?… Но нет: это была Наташа!
– Наташка! Привет! Ты телепат! Я тебя сто раз сегодня вспоминала! – закричала Вера в трубку.
Звонкий голос подруги звучал как всегда весело:
– Верунчик! А я сегодня все экстерном сдала! В комиссии Селивончик и Паршин сидели, ну, ты понимаешь – учителя, отцы родные…
– Что, и спрашивать не стали? – спросила Вера.
– У меня же Селивончикова невестка рожала! Ему ли не знать, с какими проблемами была девушка… Так что я свой экстерн ему два года назад сдала. Короче, завтра выхожу. По работе соскучилась, веришь?
– Приходи, заждались тебя уже. До завтра!
И Вера почти побежала к машине. У нее было очень хорошее настроение…
Вера Михайловна захлопнула дверцу машины, и она сразу, ворчливо фыркнув выхлопной трубой, тронулась с места. Вера немного постояла, провожая взглядом отъехавшего мужа. Ей показалось, что даже задний бампер их машины удалялся от нее с сердитым выражение «лица».
Еще бы: ведь Вера с мужем вполголоса пререкались все утро дома и еще полчаса по дороге на работу. Да и расстались, в который раз не придя к компромиссу, твердо уверенные в своей правоте, каждый – в своей. Тема стара как мир: Вера, мол, горит на работе, не жалеет себя, принимает чужие проблемы куда ближе к сердцу, чем свои. Работает за двоих, и не только когда Наташа отсутствует – на курсах повышения квалификации, в отпуске или на больничном, а постоянно. Вера, конечно, цветущая красавица и все такое прочее, но годы-то идут, и здоровье не добавляется, а с таким режимом жизни – тем более.
Ну, может быть, кое в чем Сергей и был прав. Только Вера, по ее разумению, не совершала ничего экстраординарного, тем более, героического, а просто любила свою работу!
