– Вера Михайловна звонила: что там у вас такое неотложное?
Эта напускная суровость Наташу не испугала: напротив, она моментально поняла – а ведь Бобровский, пожалуй, еще не забыл про их несостоявшийся ужин с волшебными Таниными пирожками. Возможно, жалеет…
– На словах не расскажешь, – проворковала Наташа, максимально приблизившись к уху завотделением, так, что на Бобровского повеяло ее теплыми духами «Жадор», – но, в общем, неотложное. Цито! В смысле, скоропортящееся.
– Вы меня пугаете, Наталья Сергеевна.
Все, оттаял! И Наташку «понесло»…
– А вас можно напугать, Владимир Николаевич? Вот не знала!
Тот, шаг за шагом продвигаясь к ординаторской, поддерживал куртуазный разговор почти нехотя, на автомате:
– Меня можно напугать, Наташа. Еще как…
Наташа шла рядом, намеренно тормозя: в ординаторской Верочка, может, и Таня заскочила, при них с Бобровским даже кокетничать неинтересно: он отвлекается, рассеивает внимание по сторонам…
– Ну чем, Владимир Николаевич? Откройте секрет. Я хоть попытаюсь…
Пришла пора Бобровскому развлекаться на всю катушку:
– Ну, например… Весь наш медперсонал – ты, Вера, Таня, Света – ляжет на сохранение… сюда же… И родит в один день! А? Не страшно, скажешь? То-то. Чего у вас там, внеплановые роды?
Все, уже некуда отступать – вот дверь. Наташа толкнула ее, открывая дорогу Бобровскому:
– Внеплановый сюрприз…
Они привычно пикировались, перекидываясь намеками и подколками, и, конечно, не заметили, какими глазами посмотрел на Наташу высокий симпатичный интерн Саша Сосновский, прежде чем уйти в процедурный кабинет…
Наташа картинно вытянула правую руку прямо перед Бобровским:
– Прошу!..
А Вера Михайловна наносила последний штрих на «икебану»… Вся корзинка от Бусла по-братски была поделена на части, а яблоки стояли в вазе на столе. Бобровский даже глаза притворно прикрыл от ослепительной картины:
– Добрые самаритяне про День медицинского работника неожиданно вспомнили, чуть ли не полгода спустя? Как бы поздновато уже. Или с ваших дачных угодий урожай?
Наташа полюбовалась маникюром:
– У меня на даче только цветы растут. Сами по себе.
Бобровский вспомнил:
– Моя мама тоже насадила целую альпийскую горку.
Вера Михайловна протянула аккуратно упакованную корзинку:
– В общем, это вам, Владимир Николаевич. За то, что мы вас любим и уважаем…
Завотделением не стал отнекиваться:
– Принимаю с благодарностью… Вот, с утра погонял, глядишь – сделали правильные выводы. О-о, кабачок знатный! Кабак! Беру! Яблоки-то какие, селекционные прямо! А помните, девушки, в древней Греции республиканский конкурс красоты проводили. Мисс… Пардон, миссис Троя, кажется? С призовым фондом в виде яблока!
Вера Михайловна усмехнулась, сложив руки на груди:
– Все-таки заметно, Владимир Николаевич, что ваши познания в греческой мифологии базируются на кроссвордах в пятничных газетах. Прекрасная Елена была не «миссис Троя», а «миссис Спарта». А конкурс устроили три богини – Афина, Афродита и Артемида. Судил девушек Парис. Приз достался Афродите, за это она и внушила Прекрасной Елене любовь к Парису…
– Ну, а тут две богини!.. – нимало не смутился Бобровский. – Прекрасная Вера и прекрасная Наташа! В общем, яблок мне не надо, это вам! Ладно, я пошел. У меня интерны простаивают. Спасибо!.. Корзинку спрячьте в шкаф, вечером домой завезу. Черт, помимо водки есть грешно…
– А там кое-что есть, в тему! – Наташа лихо подмигнула Бобровскому.
Тот погрозил ей пальцем:
– Не время, товарищ!.. Пойду. Уже ушел.
Наташа вздохнула вслед:
– Ну, ты слышала? Товарищ я…
Вера приобняла ее за плечи:
– Ну, чего ты, хватит уже…
Наташа приосанилась, несколько принужденно-бодро проговорила:
– Сердцу ведь не прикажешь: а ну, молчать! И не стучать!.. Конечно, он мне нравится. Очень…
Вера заглянула ей в глаза:
– Нравится?…
Подруга первой отвела глаза:
– Да люблю я его.
…Кто-то раздражается от разнообразных звуков, которые бывают при отделке квартир нового дома. Но только не Сергей Стрельцов. В высотном доме, который строил трест Сергея, была и их с Верой квартира. И уже сейчас на разных этажах «раздавался топор дровосека».
«Скоро-скоро и я постучу, и я посверлю», – с удовольствием подумал Стрельцов, открывая дверь.
С высоты двенадцатого этажа – прекрасный вид. Полюбовавшись на далекие новостройки, Сергей глянул вниз. Дом еще не был сдан – не все жильцы подписали «протокол разногласий», а внизу уже смонтировали детскую площадку – яркие новенькие горки, грибки, песочницы, лестницы… Правда, фиолетовый цвет грибков неприятно удивил Стрельцова: ну что еще за сатанинский гриб? «Пере крашу, – решил он, – переедем и лично перекрашу».
Сергей стоял, смотрел по сторонам и невольно улыбался своим мыслям…
Катиной соседке по палате Ксении было не больше двадцати пяти, но выглядела она еще моложе. Она не производила впечатления совсем уж девчонки, но что-то детское все еще проглядывало в ее лице, слышалось в ее голосе…
