«Многодетная» Ксения сидела на своей кровати, перебирая поясок халата: воспоминания были такие яркие, как будто это было вчера:
– Ванина мама, конечно, сразу не хотела, чтобы мы женились: рано, мол, и ладно бы еще – один новый горшок в дом покупать, а тут сразу два… Ну, на беременность мою, с намеком… Конечно, рановато. Но я как узнала, что у меня маленький будет, сразу Ване сказала: хочешь – поженимся, не хочешь – сама воспитаю, я сильная, хоть троих одна воспитаю!
Женщины внимательно слушали.
Ксения улыбнулась:
– Нет, потом свекровь смирилась, конечно: ну, куда деваться? Люди-то они очень хорошие… были… Ваня у меня первый: он ей, видно, про это сказал, чтобы она не сомневалась. Она шутила потом еще: «Тогда на одном Виталике не останавливайтесь, раз тебя на троих хватит. Пока хватает – рожай, вырастим…» А потом это все вот и случилось… Как в воду глядела – трое у нас. А теперь и четвертый будет…
Молодая женщина вздохнула и, как на исповеди, прижала руки к груди:
– Знаете… Я в Бога верю. В церковь хожу не часто, но хожу иногда. А сейчас-то особо и некогда… Не в этом дело. Это он не мне такую судьбу… решил. И даже не Ванечке моему. Это он свекрови меня дал.
Ксения посмотрела на подруг по палате, но по их лицам увидела, что они не совсем ее поняли. Тогда она объяснила:
– Хорошо, что она поняла, какая я на самом деле, что мне можно доверять. Я думаю, если она видит нас… Она спокойна. Так вот и живу.
Катя спросила:
– Ты из верующей семьи?
Ксения пожала плечами, посмотрела какое-то время в сторону:
– Да как тебе сказать? После всего, что с нами случилось, я думаю, любой бы поверил…
– Они поехали с отцом в райцентр, на машине. За деревней, прямо на выезде, железная дорога. Вот… Они на переезде застряли: мотор заглох. А товарняк как шел, так и пошел…
Ксения замолчала, и никто не произнес ни слова. Соня достала из пакетика бумажный носовой платок и, забыв прочитать состав на упаковке, вытерла слезы…
Катя тоже не сразу подключилась к разговору:
– И вам отдали детей? Под опеку?
Ксения отрицательно покачала головой:
– Сначала нам предложили оформить их в интернат. Типа, по выходным будете забирать домой… А мы с Ваней решили: нет, надо удочерять, имеем право. Прошли все инстанции, сколько характеристик всяких, справок оформили. Нам пошли навстречу.
Ксения помолчала.
– Девочки большие, они меня мамой, конечно, не зовут. Да и брата не звать же им папой. Но это ведь не важно… Мы вместе, у нас есть дом, мы семья. Вот и все.
Всем женщинам стало грустно, но ясное лицо Ксении возвратило им хорошее настроение. Что-то было в этой девочке-маме такое, что думать хотелось только о хорошем.
Катя подумала про себя: «Меня тут профессором назвали, такая я вся из себя умная, такая амбициозная… А Ксении продолжить учебу вряд ли удастся. Да только она сама, кого хочешь, может научить – жизни, терпению, любви…»
Ей так хотелось найти для Ксении какие-то особенные слова. Но все эти слова казались лишними, стоило взглянуть на ее ясный лоб и прямой пробор в волосах, на тонкие и сильные руки, привыкшие к работе. Да, все особые слова прозвучали бы фальшивой нотой рядом с этой девочкой.
В дверь заглянула медсестра Света:
– Девушки, про уколы не забываем!
– Ну что? На выход! – организовала свой маленький отряд Катя, и мамочки дружно направились в процедурный кабинет… Выходя из палаты, Катя дождалась Ксению и ласково, как младшую сестру, обняла ее за плечи, а Ксения подняла на нее свои смеющиеся глаза. И слова не понадобились.
Денек судя по всему весь должен был пройти под знаком сюрпризов, потому что ближе к обеду во двор больницы въехал белоснежный лимузин, пышно украшенный шариками и цветами. Стоящий у окна чей-то муж даже присвистнул от удивления:
– Во дают!
Из лимузина дружно вывалились нарядные и веселые, с подарочными пакетами, бутылками шампанского и цветами, но все же немного нервные, встревоженные гости… Вылез жених и бережно достал из машины невесту и быстро набросил ей на плечи легкую шубку.
