Невеста была буквально на сносях, но одета в прелестное белоснежное платье с завышенной талией, которое и не думало скрывать очень приличный срок…
Гости, как птичий базар, шумели на весь больничный двор, всячески ободряя и утешая молодоженов. Жених с некоторым усилием поднял невесту на руки и потащил ее в приемный покой. Длинная фата празднично колыхалась на ветру… Кто-то из гостей открыл дверь приемного отделения, остальная «группа поддержки» проследовала за женихом и невестой…
Когда свадебная процессия завалилась в приемный покой, вызывая немалое оживление в рядах ожидающих приема мамок с родственниками, веселый папашка у окна приветственно прокричал:
– Горько!
Жених бросил на него быстрый взгляд и со смущенно-озабоченной улыбкой ответил:
– Спасибо! В смысле… Кажется, началось уже…
Веселый папашка с пониманием кивнул:
– Ну, ясно! Вноси! Невеста… или жена уже?
Невеста смущенно подала голос:
– Жена… – и оттопырила пальчики руки, которой обнимала мужа за шею. Новенькое колечко сияло на весь приемный покой.
Жених, которому было явно тяжело держать в руках свое семейное счастье, добавил:
– Успели с ЗАГСом! – и толкнул дверь в смотровую… откуда тут же донесся дружный неконтролируемый смех врачей…
Мужчина, по виду старший среди гостей, с виднеющейся в распахнутое кашемировое пальто традиционной перевязью «Сват» через плечо и явной повадкой кадрового военного, обращаясь к своей группе, зычно произнес:
– Ну что, товарищи гости, родственники и сочувствующие? Кого оставляем для координации действий? Добровольцы есть?
Свидетель в нарядной перевязи героически шагнул вперед, крепко держа за руку хорошенькую и тоже «перевязанную» свидетельницу.
Сват, сделав начальственный жест, отрицательно покачал головой:
– Нет, ребята. Вы нам там нужны. Как свидетели! Кто целоваться-то будет? Невеста по уважительной причине на свадьбе присутствовать не может. Жених пока тоже выведен из строя. Вот вы и будете… замещать.
Ребята озорно и смущенно переглянулись. Какая-то женщина средних лет по-школьному подняла руку:
– Вадим Диамарович, можно я останусь!
Сват поощрительно кивнул доброволице:
– Отлично! Тетя невесты остается для решения текущих оргвопросов. А мы, товарищи, в ресторан! Организованно продолжаем праздновать наше большое семейное событие!
Папашка-балагур у окна бросил еще одну реплику:
– Или два!..
Старший в группе гостей кивнул ему в ответ с неожиданно застенчивой улыбкой и развел руками:
– Не исключено! Дело-то житейское!..
И вся веселая процессия удалилась из приемного покоя. Лимузин, празднично погудев на прощание, уехал… В приемном покое постепенно воцарилась тишина. Но нет-нет, да кто-то из сидящих снова улыбался, глядя на забытый кем-то из гостей на подоконнике завернутый в целлофан букет…
…Прораб Андрей Петрович Капустин, по прозвищу «Ядерна Кочерыжка» и муж Веры Михайловны Сергей Анатольевич Стрельцов, задрав головы, смотрели на отстроенный дом, готовый к госприемке.
Сергей первым вынес оценку:
– Красиво.
Капустин покивал, а потом вдруг неожиданно и смачно плюнул на асфальт.
– Мне эта красота… вот! – резанул себя ладонью по горлу. – Все, Анатольевич! Вот отстреляемся, список претензий закроем – и все, детсад строить. Триста сорок первый, типовой. А то, блин… как в том анекдоте: работа-то хорошая, если бы еще не новоселы…
Сергей похлопал Капустина по плечу:
– Садик – это хорошо, Петрович. Это правильно.
Капустин покосился на Стрельцова: шутит или как? Вроде не шутит.
– Во-во! Садик! Или баню. По плану, по-моему, еще баня есть.
– По плану у нас – садик. Я тебе точно, Петрович, говорю, – улыбнулся Сергей. Хмыкнул и Петрович:
– Ну, Анатольич, ты – начальство, тебе видней, – не стал спорить прораб. Задрав голову, снова осмотрел каркасно-монолитную громадину, которую знал как свои пять пальцев, потому что не было практически места в этом доме, которого он не коснулся бы так или иначе. Петрович хотел в сердцах еще раз плюнуть, вспомнив все производственные приключения, с этим домом связанные. Но… Стены радовали глаз продуманностью линий, огромные окна сияли, соперничая в блеске с металлической фурнитурой, этажи уносились вверх, утверждая оптимистическую концепцию современной городской архитектуры. В общем, плевать прораб передумал и сказал:
– Да, хорошо сработали. Прямо… – Петрович поискал подходящее цензурное слово, чтобы передать свое впечатление. Нашел нецензурное, но споткнулся, прежде чем его употребить.
– Красиво, – подсказал Сергей, как-то прочувствовав внутренние искания прораба.
– Ну да, – потер под носом Ядерна Кочерыжка, – типа того.
День сюрпризов продолжился, когда в ординаторскую зашла Наталья Сергеевна, со странным выражением лица читающая на ходу какую-то бумажку. Молча подошла она к своему столу, все так же молча села… Долгое молчание для Наташи в принципе было не характерно, поэтому серьезная и сосредоточенная Вера Михайловна отвлеклась от своей вечной каллиграфии на страницах историй болезни, присмотрелась к подруге и спросила:
– Наталья, отомри. У тебя такой вид, как будто ты миллион долларов в лотерею выиграла… Или проиграла.
