Пока взрослые выпивали, голос подала сидящая возле Кати Маша, воспользовавшись паузой:
– Ты, Катя, рожай, не бойся. Только девочку рожай. Я ей тогда кукол всех своих передам. У меня их, знаешь, сколько? Я уже большая. И платья пышные тоже. Мне не жалко. Я из них выросла. Розовое бальное и сиреневое, с рюлексом.
Манера говорить Маше явно досталась от отца: дядя Петя вот так же отсекал одну мысль от другой, поступательно донося до собеседника, в общем, простые истины. Катя одной рукой придерживала на колене Жужу, а другой ласково обнимала дитя за плечики. Поцеловала сестричку в головку, украшенную разноцветными пластмассовыми заколочками… Заговорила с Машей, но смотрела почему-то на Кирилла, который в этот момент как-то излишне тщательно начал накалывать на вилку помидорные колечки и старательно не смотрел на жену: как будто ждал, затаившись, – что же она ответит девочке…
– Маша, я обязательно рожу кого-нибудь… Только не скоро… – Кирилл на этих словах как-то втянул голову в плечи. – Ну, не сейчас… Сейчас не могу: мне скоро защищаться надо будет…
Маша, сделав страшные глаза, тихо переспросила:
– От кого защищаться? Обижает тебя кто-то?
Кирилл услышал этот тихий детский шепот, оставил в покое недоеденный помидор, улыбнулся не сильно весело и тоже шепотом ответил, обращаясь к ребенку:
– Маш, ну кто ее в обиду-то даст? Я ведь рядом, Жужа не дремлет… Жужа, голос! Охраняй! – и Жужа послушно залаяла. – Просто Катя хочет стать доктором наук.
И после этого он отправил наколотые помидорные кружки в рот.
Катя, от которой не укрылась тщательно замаскированная ирония, прозвучавшая в словах мужа, объяснила девочке:
– Это так называется – защита докторской диссертации…
Было заметно, что Маша поняла не все, но все равно довольно и хитренько улыбнулась:
– Доктор – это хорошо. Детей лечить будешь? А куришь тогда зачем? Я видела, как ты курила… Доктора не курят.
В разговор вступилась старшая Оля:
– Отстань, Машка. Сейчас все курят. Почти. И доктора тоже.
* * *Перед кабинетом УЗИ чинно сидели мамочки, одна из которых странно выделялась на общем фоне роскошной свадебной прической, украшенной беленькими цветочками, стразами и прочей свадебной мишурой. Унылое ее личико было покрыто таким же праздничным – с нарощенными ресницами и стразами – макияжем. Халат, впрочем, контрастировал с кукольной головкой, потому что был он обычный, видавший виды, одним словом – казенный. Мамочка была сколь прекрасна, столь же и грустна.
Сидящая рядом мамочка, ничем, кроме «крабика» в волосах, не украшенная, с любопытством рассматривала соседку. Спросила запросто, без церемоний:
– Ты откуда, такая красивая? Из ресторана привезли?
Невеста покачала произведением парикмахерского искусства:
– Не доехали. Из ЗАГСа.
Вторая мамочка продолжила интервью:
– А чего так? Срок какой?
Невеста пожала плечами:
– Двадцать четыре. С половиной… До родов далеко. Букет подружкам за спину бросила и… Так схватило… А врач сейчас говорит: да ничего страшного, бывает. Полежи недельку… Вот тебе и свадьба, вот тебе и медовый месяц.
Любопытная мамочка хмыкнула:
