…Они лежали, повернувшись друг к другу лицом, и не могли разнять объятия. Не целовались, а целовали по очереди друг друга, и каждый поцелуй сменялся нежной, расслабленной улыбкой.
Максим сказал:
– Хорошо. Просто замечательно. Лучше не бывает, да, Ромашка?
Рита изо всех сил боролась со сладкой дремотой: сейчас бы укутаться вместе одеялом, вдохнуть теплый древесный аромат его волос и уснуть, и спать долго-долго, и не спешить, и не отпускать…
Но, услышав придуманное им недавно прозвище «Ромашка», Рита тут же проснулась и шутливо шлепнула его по губам. И, хотя Максим сразу перехватил ее руку и поцеловал, а потом еще и немного покусал каждый палец, все же попросила:
– Не зови ты меня так, пожалуйста. Помнишь, я тебе говорила: у меня один клиент есть по фамилии Ромашкó. Профессиональный тамада. Массовик-затейник. Автор сборников тостов, поздравительных текстов и юбилейных адресов. Такой пошляк, такой зануда!.. Я все время удивляюсь, почему он пользуется таким спросом у населения…
Максим засмеялся:
– Да, да, как я мог забыть! «Сегодня праздник у девчат, девчата рюмками стучат…» Его шедевр, да? – он привстал на локте, посмотрел на Риту. – Нет уж, пусть лучше возле тебя будут такие зануды, чем балагуры-донжуаны-кэвээнщики. Я же не выдержу конкуренции! И тогда нашей безмятежной идиллии придет конец…
Сначала Рита счастливо засмеялась, а потом спросила серьезно:
– Максим, а у нас, по-твоему, безмятежная идиллия?…
– А что – разве нет? – несколько бодрее, чем было бы уместно, произнес Максим.
Последние капельки чувственного очарования испарились. Рита приподнялась, натянула одеяло до подбородка и замолчала.
Максим понял, что слова про «идиллию», мягко говоря, – не совсем правда. И, повернув голову, сказал серьезно:
– Рита… Я не так выразился. И все понимаю: конечно, каждая женщина мечтает о нормальной семье. И мужчина – тоже. Но иногда бывает, что… Ну вот, так получилось, есть у меня нормальная семья.
Он тоже сел, только не рядом с Ритой, а спустил ноги с постели, готовый в любой момент встать и уйти. Рите пришлось наблюдать за ним со спины и только догадываться, какой у него сейчас взгляд, какое выражение лица…
А Максим продолжал, придав интонации максимум иронии:
– Ну, такая нормальная семья, ну, такая вся приличная, такая… что хоть в прорубь!
Максим пару секунд помолчал, а потом его словно прорвало. Он резко повернулся к Рите, опершись рукой на широкую их кровать, заговорил резко, почти зло:
