– Приближается погоня! – вклинился в их разговор приглушенный голос Иволгина, все еще пребывавшего где-то за кустами, недалеко от речушки. – На рысях несутся, красноже… пардон.
– Где они? – спросил князь.
– Уже рядом, за изгибом тропы, – негромко объяснил штабс-капитан.
Курбатов и Власевич на несколько мгновений приумолкли. Красноармейцы и в самом деле уже были по ту сторону скальной возвышенности, и по голосам можно было определить, что они приближаются к изгибу тропы.
– Сколько их там оставалось, как предполагаете, Власевич? – негромко спросил Курбатов.
– Человек шесть. Одни убиты, другие ранены, кто-то, возможно, отстал. Преследование-то выдалось длительным.
– Всем укрыться. Подпоручик, облюбуйте вон тот каменистый гребень, – едва слышно распоряжался Курбатов, показывая Власевичу на видневшийся неподалеку скалистый шрам земли. – Дайте красным втянуться в «диверсионный коридор» и отстреливайте их со всей революционной беспощадностью.
– Это и архангелу Михаилу понятно, – проворчал Власевич и, подхватившись, начал отходить в сторону речки, перебегая от куста к кусту.
Первыми появились двое красноармейцев-разведчиков. Они медленно, без конца оступаясь на каменистых россыпях и чертыхаясь, приближались к речушке, держась по обе стороны тропы. Потеряв «контрабандистов» из виду, солдаты заметно нервничали.
«А ведь, знай они, что имеют дело с диверсантами, наверняка не решились бы столь упорно и долго преследовать нас, – хладнокровно прикинул Курбатов, с интересом рассматривая щупловатых, приземистых бойцов. – И потом, эти явно не из пограничной стражи. Наверняка из какого-то отряда прикрытия границы, набранного из непригодных к полноценной армейской службе резервистов».
Тем временем разведчики преодолели речушку и остановились на том же месте, на котором несколько минут назад устроил себе водопой подпоручик Власевич. Они внимательно осмотрели произраставший по обе стороны от тропы кустарник, но ничего подозрительного так и не заметили.
Курбатов понимал, что их запросто можно было снять, но молил Бога, чтобы никто из стрелков не поддался этому соблазну; нужно было как можно скорее выманить на каменистую равнину остальных «гончих». И это произошло. Пока разведчики по очереди наслаждались прохладой горных родников, подошли еще трое.
– Что тут у вас, тихо все? – спросил один из троих, очевидно, старший группы.
– Если мы целы, значит, тихо.
– Правильно мозгуешь, потому что снять вас здесь, у водопоя, – сплошное развлечение.
– Дак ушли они, наверное, старшина, – довольно громко, хотя и не совсем уверенно, доложил один из разведчиков.
– Черти б их носили! В поселке или в городе ими займется милиция. Тем более что одного мы все же подстрелили.
– Но они где-то здесь, неподалеку, – предположил солдат, который шел замыкающим. – И что-то они не похожи на контрабандистов.
– Это ты как определял, Фомкин, по паспортам, что ли? – язвительно поинтересовался старшина.
– Форма-то у них красноармейская.
– А в прошлый раз, на том контрабандисте, что с зельем шел, какая была, японская, что ли?
– Но и пальбы в прошлый раз не было. Контрабандисты привыкли уходить тихо, но оставляя прикрытия, – проявлял армейскую смекалку Фомкин.
«Хотя бы никто из наших не выдал себя! – вновь взмолился Курбатов, прислушиваясь к перепалке преследователей. В левой руке он сжимал пистолет, в правой – кинжал, которым обычно поражал без промаха. Теперь он рассчитывал воспользоваться им, чтобы снять одного из разведчиков, если только они опять пойдут отдельно от основной группы. При этом ротмистр понимал, что действовать нужно быстро и наверняка.
– Хватит гадать: контрабандисты – не контрабандисты! – подал голос один из разведчиков, уже направлявшихся к броду. – Наше дело стрелять и ловить, а где надо – разберутся.
– Причем разбираться сначала будут с нами, – проворчал старшина, Курбатов уже узнавал его по голосу – низкому и нахраписто-хамовитому, – почему упустили, почему ни одного, живого или мертвого, не доставили? А где это Бураков? Какого дьявола опять отстал. Эй, сержант?! Бураков!
– Да вон он, – ответил спустя несколько секунд один из солдат. – Вроде бы прихрамывает.
Ротмистр не видел Буракова, но догадывался, что тот, очевидно, показался из-за изгиба тропы.
– Ладно, ждать не будем, как-нибудь доковыляет, – распоряжался тем временем старшина. – Войлоков, пойдешь первым. Двигаешься не спеша, смотришь в оба. Ты понял меня? В оба!
– Да они другими тропами ушли. Дураки, что ли, тащиться по головной тропе? Не уложили бы они овчарку, мы бы сейчас по следу, а так, вслепую…
– Все равно смотреть.
Затаившись у охваченного кустарником валуна, Курбатов еще несколько минут ждал, как будут развиваться события дальше. Несмотря на приказ о выдвижении в авангард, Войлоков все еще оставался по ту сторону неспешной в этих местах речушки.
– Возвращаться надо, вот что я скажу, – ожил чей-то бас.
– Будто не знаешь, Бураков, что тропа выводит на дорогу. По ней и будем добираться назад, как Бог и устав велят.
