По-разному объясняют опытные криминалисты, почему так затянулась, на годы, история с этими ребятами. Наверное, правы те, кто утверждает: разгадать, что его водят за нос, следователь мог. Подробности убийств были на слуху у всех, разве те же больные не могли о них знать? Но было еще одно совпадение, роковая случайность, не позволившая сразу расстаться с этими, как здесь полуофициально называли линию отработки, «дурачками». В роще Авиаторов в Ростове-на-Дону, что невдалеке от аэропорта, с перерывом в несколько дней нашли два трупа. Прокуратура Первомайского района, принявшая дело к производству, решила: третьего не допустит. И взяла рощу под круглосуточный контроль.
Через четыре дня при попытке изнасилования Я-й работники милиции задержали здесь Николая Бескорсого. Оказался он все из той же компании умственно неполноценных. Признал, что найденные недавно в роще — его жертвы…
Н. Бескорсый в конце концов был осужден лишь за попытку изнасилования. Но — потом. А пока что он то признается в двух убийствах, то отказывается от них. Время идет… Когда обвинения против этой компании отменит Прокуратура России и возбудит уголовное дело по фактам нарушения законности при расследовании дел, Н. Бескорсый объяснит, почему он себя оговаривал и пытался покончить с собой во время следствия: к нему в камеру, утверждал он, подсаживали уголовников, и те его запугивали и избивали, а следователи вынуждали к признанию…
Печальна судьба и других подследственных. Каленика судили за угон, Шабурова в невменяемом состоянии отправили на лечение. Долго пришлось лечить Тяпкина, на которого «повесили» четыре убийства, потом отпустили и его. На свободе оказались Коржов и Пономарев. Фоминова Целинский районный народный суд виновным в убийстве признал, но сначала отправил его на лечение, где он и умер. Тогда суд освободил его от ответственности.
Пока шло это следствие, пока подследственные, в силу своего душевного состояния обладающие повышенной внушаемостью (это подтверждают психиатры), то признавались, то отказывались от признаний в убийствах, в лесополосах у железной дороги обнаруживали несчастных, погибших от руки маньяка. Уже было совершенно ясно, что убийства «серийные».
Следственные органы не могли недооценивать серьезности ситуации, но, как всегда, мешала перегрузка. В это время в Ростовской области шла целая полоса дел о коррупции, в которых был задействован практически весь следственный аппарат.
Начиная с 1982 года следственная группа Прокуратуры России, возглавлял которую Исса Костоев, занималась расследованием дел о взяточничестве в суде, прокуратуре, адвокатуре области. За несколько лет к уголовной ответственности было привлечено около 70 человек. А уж если поймали тех, кто взятки брал, нашли и дающих. Дела о крупных хозяйственных правонарушениях были выделены в отдельное производство. Все силы области были в массовом порядке брошены на «зачистку». Долго еще пришлось им листать всевозможные доверенности, накладные, справки, корешки других документов, припирая к стенке разного ранга хозяйственных нарушителей, многочисленную «мелкую рыбешку», которая всегда кормится на пиру у «хищников». В этих условиях руки не доходили ни до чего: накапливались нераскрытые преступления. Теперь об этом говорят определенно: потеряно было время, оно оплачено человеческими жизнями… Это так и не так. Работа все равно продолжалось.
Сегодня, в связи с процессом Чикатило, некоторые средства массовой информации обвиняют во всех смертных грехах милицию: ничего не делала, ничего не изучала, не анализировала, не беспокоилась, не фиксировала, карты, схемы не составляла, в микроскоп не смотрела…
Непосвященным могу открыть интереснейшую информацию: одна из наиболее «говорящих» карт-схем из многих, составленных милицией, удостоена чести быть отобранной для Российского музея милиции, где и можно ее увидеть. Составлена она следователем Виктором Бураковым и его товарищами. Даже не специалист, исследуя ее, увидит маршруты передвижения преступника, места преступлений и даже сможет вполне осознанно определить, где мог жить маньяк. Там в музее, можно потрогать и наручники, защелкнувшиеся на запястьях Чикатило при задержании работниками милиции. У Виктора Буракова осталась только точная копия той, теперь музейной, карты, и он ею очень дорожит: на создание ее, а потом на поиск по этой карте ушел заметный кусок жизни. Тогда старший уполномоченный по особо важным делам в отделе по убийствам областного управления милиции, теперь он занимает должность с очень длинным названием: начальник межрайонного следственно-оперативного отдела по расследованию тяжких преступлений, совершенных на сексуальной почве. Вместе с ним мы листали подшивки приказов и всевозможных «исходящих» бумаг тех лет из архивов управления: мне хотелось выяснить, действительно ли милиция «не смотрела в микроскоп»?
Приказ № 633, лето 1982 года, начало «серии» преступлений. О создании оперативного штаба по раскрытию убийств женщин на территории области. Группу из десяти человек возглавил В. Бураков.
