Кто же сузит этот все расширяющийся «веер»? С надеждой Бураков принимался за чтение очередного заключения, но после строчки «…достиг половой зрелости и является физически хорошо развитым мужчиной», он долго хохотал, а товарищи недоумевали, думая, что у него «крыша поехала». Но разве не «поедет крыша», если тебе советуют проверять на причастность к убийству практически всех мужчин? Буракова такие ответы приводили в замешательство. Неужели научные учреждения не способны решать практические вопросы на стадии следствия? Милиция предлагала собраться всем авторам рекомендаций, защитить их на конкурсной основе, обсудить открыто, честно. С учетом разных мнений можно было бы какие-то направления сразу и отсечь. В спорах рождается истина. Уникальность «серийных» убийств не исключает того, чтобы появились какие-то методики, определились направления поиска преступника, способные сделать уникальное, беспрецедентное обычным, подвластным любому следователю. Для этого и обращались и специалистам, предоставляя им любые материалы. Но некоторые из них свои заключения делали, даже не потрудившись приехать. Иные просто не посчитали нужным ответить.
Виктор Бураков и начальник Управлении уголовного розыска Михаил Фетисов (сейчас он — начальник областного управления милиции) надежд не теряли и решились: они собрали всех ведущих ростовских специалистов, каких только можно было собрать: судебной медицины, психиатрии, криминалистики, сексопатологии. И сделали мужественный шаг — открыли и перед ними папки с грифом «секретно». Ознакомили со всем, что у них имелось на тот день. Бураков асе время наблюдал. Интерес проявляли многие, но неподдельный, самозабвенный какой-то, чисто профессиональный энтузиазм он увидел у одного человека, с которым судьба его свяжет на многие годы. Был 1984 год. А тем человеком оказался Александр Бухановский. Преподаватель кафедры психиатрии Ростовского медицинского института. Кандидат медицинских наук. Президент лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс».
Предложение сотрудничать принял. Но сказал: «Только я прошу, пожалуйста, не надо меня щадить. Я должен знакомиться с делом до мельчайших деталей».
Потом это сотрудничество сыщика и психиатра назовут феноменальным, оценят нам работу мирового класса, и этот класс А. Бухановский готов подтвердить на любой экспертизе. А в то время он поставил перед собой главную задачу: создать проспективный (обзорный) портрет преступника-патосексуала.
Для неспециалиста цели, намеченные А. Бухановским, кажутся фантастикой. Не зная совершенно ничего об оставляющем кровавый след человеке, Бухановский собирался построить модель, притом развернутую, от зарождения мотива преступления в сознании до завершения его и ухода с места преступления. Следствию нужно объяснить мотивы и значение непонятных поступков, установить диагноз, дать портрет, пригодный к розыску. Психиатр брался за реализацию всего, что у него просили: раскрыть характер, особенности поведения, внешние данные, показать и профессиональные ориентиры. Даже биографию… Фантастика? Нет. Преступник в силу величайшей осторожности не оставлял следов для криминалистов. Но зато оставались следы психического состояния убийцы, а здесь, считает А. Бухановский, уже есть материал для серьезного анализа. Бураков доверил психиатру дела, дал возможность самому выбрать факты, пригодные для работы, применить разработанную в ходе расследования методику. Вместе эти два человека сделали то, что не удалось крупнейшим институтам.
