Виктор Бураков такого специалиста нашел и получил портрет: «…Возраст — около сорока, рост от 170 до 181 сантиметра. Неброская внешность. Замкнутый. Увлечен фильмами ужасов. Астеник. Физической силы отнюдь не выдающейся. Хронические желудочно-кишечные заболевания, простатит. Возможно, женат, хотя решился на это довольно поздно, образование среднетехническое или высшее. Долго работал преподавателем или воспитателем. Характер работы разъездной, например, в снабженческой организации. Не гомосексуалист. Не шизофреник. Психопат на почве своеобразных изменений характера, достигавших степени болезненности. Остановиться может только ненадолго, почувствовав обострение опасности».
Психиатр реконструировал всю динамику процесса — с детства до нынешнего состояния сексуального вампиризма. Для достижения максимального сладострастия обязательно убийство партнера и ряд садистских и сексуальных действий с трупом. Потом, когда через несколько лет будет задержан реальный человек, окажется, что все, названное психиатром, совпадет. Проблемы, ситуации детства и юношества, отвержение обществом, и даже туберкулез в детстве. В следственный изолятор КГБ к арестованному Чикатило Бухановский приходил с этим портретом. Ознакомившись, Чикатило сразу проникся к врачу уважением, тут же завязался разговор, который до того не клеился. О туберкулезе Чикатило долго вспоминал, начал было уже отказываться, потом:
— Постой… Так это было очень давно. Правда… Мы тогда все переболели…
Следователь Амурхан Яндиев, побывавший в селе Яблочное, подтвердил, что в старых историях болезни имеются записи о туберкулезе. И многое еще из жизни Чикатило, предугаданное психиатром, нашло подтверждение.
Все это и многое другое Бухановский объяснил. Когда в газетах появились хвалебные статьи о нем, психиатр, выступая в суде в качестве свидетеля, сказал и об этом:
— Я далек от мысли о своей исключительности, как об этом пишут некоторые газеты. Просто я имел те возможности, которых были лишены другие коллеги, работал не три-пять дней, как командированные издалека, а не один месяц…
Тесный контакт следователей и психиатра был обоюдо-полезным. Бураков ничего не скрывал, четко определял позиции, задачи, помог вжиться в дело, как бы научил мыслить категориями, проблемами сыщиков. А Бухановский делал все, чтобы участники операции «Лесополоса» хоть немного освоили проблемы, которыми занимается он, ученый, чтобы они поняли, кого ищут, с нем имеют дело. Его лекция в управлении для десятков участников операции была открытием — сыщики сами приходили и выводу о бесперспективности того или иного направления поиска.
Ученый часто поражался тому, как много дает ему знание обстановки на месте преступления. До сих пор его наука — сфера крайне монополизированная, действовала в жестких рамках. К ее услугам обращались обычно на стадии суда, отбывания наказания. Шаг за шагом реконструируя то, что происходило на участке леса вдали от людских глаз, он по-новому постигал возможности своего дела на стадии следствия, сферы, в которую психиатрия никогда еще не вторгалась, открывал такие возможности, о которых ни сам, ни коллеги его порой даже не догадывались. Да, для следователей преступник улик не оставлял. Но психиатр быстро постигал секреты: почему именно так, а не иначе пошел, повернулся, сделал… Ответы находил в определенном складе мозга, психики, руководивших действиями преступника… Разгадав тот или иной шаг, он мог предложить следствию варианты поиска.
Почему двое идут, мирно разговаривают, следы ровные, а то и вовсе их нет. И вдруг борьба и вся эта жуткая картина? Почему почти у каждой жертвы выколоты глаза? Даже у тех, кто пролежал долго ненайденным, на черепе находили царапины, оставленные острым предметом. Как специалист он уже видел конкретный тип человека, знакомые черты и поступки, и это помогало реконструировать картину преступления. Бухановский сразу отверг одну из ранее полученных следствием рекомендаций — искать среди гомосексуалистов. В том положении, в котором находился преступник, он неизбежно должен был испачкаться кровью. Тем не менее каждый раз все повторялось, убийца ничего не менял. Почему? Ясно было: именно это ему самому было нужно. Для сексуального маньяка кровь — дополнительный патосексуальный стимул. Новое это в науке? Да нет, доказанное, проверенное, являющееся четким признаком: преступник полуимпотент или импотент, если говорить попросту. Тогда причем же здесь гомосексуалист, которому нужна крепкая плоть? Следователи отказались от бесперспективного пути, последовав категорическому совету Бухановского.
Шаг за шагом, делая все новые и новые наблюдения и открытия, продолжает А. Бухановский свою работу, которая потом выкристаллизуется в его метод.
На очереди проверка еще одной версии: врачи. Следствие интересовал криминальный научный интерес, в частности продажа органов.
