Бухановский узнал: и его проверяли следственные органы. Как и многих, многих других медиков. Эксперты в ответ на запрос Буракова предположили, что вполне возможен вариант трансплантации, продажи внутренних органов или опытническая работа какого-то сумасшедшего или слишком увлеченного врача. Иначе, как объяснить, что с места преступления уносились некоторые органы, их части, что работа по их изъятию, как уже говорилось, оценена почти как профессиональная. Бухановский смотрел на проблему своим глазами, глазами профессионала, советовался с коллегами по научному центру «Феникс». Напрашивался совсем иной вывод — о несомненном фетишном предназначении органов, уносимых с места преступления. Не исключалось и то, что убийца поедал фетиши — явление, называемое сексуальным вампиризмом в сочетании с садизмом, некросадизмом и фетишизмом, при котором в качестве фетиша выступает вид крови и ее вкус. Для написания проспективного портрета маньяка этот анализ давал многое. Но ноль был сделан такой вывод, то отсюда проистекал и другой: нечего искать преступника среди врачей. У следствия отпадала версия, которая требовала огромных затрат сил и времени.
В 1984 году Бухановский «выдал» следствию семь страничек текста проспективного портрета маньяка-патосексуала. Его представляли, чудовищем, а он, оказывается, очень своеобразный человек: дорожит семьей, привязан и жене и детям, скромен и даже застенчив, робок. И это кроткое создание выкалывает своим жертвам глаза? Но и это, как оказалось, объяснимо. И дело совсем не в том, издревле существующем всеобщем заблуждении, что на сетчатке жертвы остается изображение преступника. Все значительно проще: маньяк не может выдержать чужого взгляда. Если перед смертью голова жертвы лежала щекой к земле, глазница, обращенная вниз, оставалась целой. Любое заключение психиатра для следственной группы имело значение. Все было направлено на то, чтобы приблизиться к развязке, хотя тот, кто оставлял свои кровавые следы в рощах у железной дороги, был коварен и хитер, хорошо знал психологию жертв и окружающих людей. Не зря Бухановский предупреждал: наивно надеяться на криминальный момент при его задержании. Упирающихся жертв или насильно тянущего свою жертву вы тут не найдете.
И Бухановский ответил почему: у преступника была своя «легенда», служившая ему безошибочно. Он уводил человека с помощью бытового, житейского предлога, простейшего, элементарного даже, не оставляющего никакого подозрения у окружающих. Если намеченная жертва отказывалась, он отступал, уходил искать в другом месте. Преступник, оставаясь до конца вне подозрений, всегда имел путь к отступлению в случае неудачи, осложнений.
— Тогда, выходит, практически каждый находится в опасности? — говорили сыщики.
— Нет, — отвечал Бухановский. — Далеко не каждый. Убийца представляет наибольшую опасность для людей славянского типа, коротко стриженых, светловолосых подростков среднего роста…
Та, из села Яблочное, «первая доза героина» была именно такой. Ее образ уже не может стереться.
В 1986 году Александр Бухановский представил милиции расширенный портрет преступника-патосексуала. Уже на 65 страницах. Он выступал за включение на самой ранней стадии в следственную бригаду врача-психиатра, если расследуется преступление из разряда «серийных», имеющее сексуальный мотив. Назрела настоятельная необходимость выделить из психиатрии специальный подраздел — криминологической психиатрии. Иначе с появлением нового Чикатило, а Бухановского уже несколько раз звали на помощь, поиски будут затягиваться на многие годы. И тогда удел сыщиков — гадать над оставленной кем-то открыткой: «Садист Черный кот».
Бухановский у Чикатило прямо спросил: его работа? Чикатило возмутился:
— Такими глупостями я не занимался…
Следователь Амурхан Яндиев тоже допытывался: зачем?
— Да не мог я этого сделать, — доказывал Чикатило. — Только подонок мог сотворить такую шутку с родителями, потерявшими ребенка…
Это, к слову, о сложности человеческой натуры.
«Я себя, конечно, успокаиваю, когда очень уж тошно: ты, мол, писал, требовал, нарушал субординацию — через голову докладывал. Не добился… Я же тех убитых мог спасти, а не спас… Меня совесть мучит. Мучит, понимаешь?»
Участковый инспектор Первомайского райотдела милиции Ростова-на-Дону Александр Заносовский ознакомился с приказом о новом своем назначении. Воспринял его как обычное: он включался в специально созданную оперативно-следственную бригаду по поиску особо опасного убийцы, насилующего и истязающего свои жертвы. Операция «Лесополоса» становилась все масштабнее, в нее все больше вовлекалось работников правоохранительных органов. Включили и Заносовского.
