На протяжении нескольких лет среди нас существовал человек, личность которого была подвержена страшному разрушительному процессу. Этот недуг, истоки которого отчетливо видны уже в детстве, развивался и прогрессировал. В раннем возрасте болезнь внешне почти не проявлялась. Но медленно и неотразимо подтачивала здоровые силы мозга. Я уверен, было много времени для того, чтобы предотвратить беду. Ведь болезнь, пройдя внутренний процесс, начала развиваться и проявляться на виду у всех. С начала семидесятых годов — Новошахтинск — школа-интернат, где работает Чикатило после окончания университета. Болезненная патология уже начинает проявляться открыто, достигает такого уровня и такой стадии, когда воля не в состоянии сдержать, ее внешнее проявление. Ученики, преподаватели, директор, видят: человек ведет себя постыдно, ненормально. Ну и какая же реакция? Никакой. Дальше — больше. Подворотни, туалеты, школьные дворы. Все видят и всем ясно, что бродит ненормальный, психически больной человек. Ненормальность эта очевидна и на работе — случай в общежитии ГПТУ № 33 г. Шахты с учащимся… Но кругом пока все равнодушны и считают, что все это проблемы самого психбольного… Больным на этой почве нужна помощь. Почему больницы для душевно больных еще мудро называют «домом скорби», а не «домом ненависти»? Да потому, что психическая болезнь не может быть никому поставлена в вину.
Как ведет себя Чикатило, переживая собственную социальную ущербность, сексуальную неполноценность? Он начинает испытывать необъяснимое беспокойство, невнимателен, раздражителен, никого не замечает, не хочет вступать в контакт со знакомыми, бессмысленно и активно движется. Вспомним показания сослуживцев Чикатило, видевших его в электричке: не видит, не узнает, не хочет подходить, не разговаривает, ходит из вагона в вагон и обратно. При этом патологическое побуждение нарастает, затмевая все остальные соображения. Затем что происходит? Наступает, если верить обвинению, момент, когда патологическое сексуальное стремление волей уже не управляется, происходящее вокруг не воспринимается, даже то, что может помешать ему или представляет опасность задержания, разоблачения. Вспомним показания Чикатило:
«В извращенных сексуальных проявлениях я чувствовал какую-то необузданность, не мог контролировать свои действия — это давало мне не половое, а психическое успокоение на длительный срок».
