Признав у Чикатило болезнь, эксперт Ткаченко заявил, что степень выраженности ее не может обсуждаться, проще говоря, пытается доказать отсутствие юридического критерий вменяемости. Вы меня простите, но если есть болезнь, она выражается в различных формах и протекает по-разному. Эксперты и должны были доказывать состязательно: что произошло с Чикатило? Но даже методологически эксперты от вопросов ушли.
Можно привести массу примеров ненаучности утверждений экспертов в суде, где не получилось даже самого общего разговора о здоровье подсудимого. Цель их состояла в том, чтобы даже как-нибудь случайно не приблизиться к вопросу о невменяемости Чикатило. Они настолько были уверены в том, что им с легкостью, по-хлестаковски, удастся подтвердить и закрепить свое первоначальное заключение, что даже не позаботились о создании какой-то видимости серьезного отношения к делу. В суде они были всего один день, не более трех часов, подсудимого во время судебного разбирательства, его реакции, его форму общения с судом не видели, не имели возможности наблюдать. В изоляторе с ним не встречались. И на следующее утро в десять часов прибыли сюда с готовым заключением. Да они ни физически, ни по времени не имели возможности получить какие-либо надежные данные для серьезного исследования. Была тут еще сексопатологическая экспертиза. Серьезнейшее дело, серьезнейшее обвинение и серьезнейший случай. Прибывает эксперт, не имеющий базового психиатрического образования, имеющий специальность в области акушерства и педиатрии. Не успел председательствующий огласить вопрос, подтверждает ли эксперт предыдущее заключение, как тот заявляет: «Да, подтверждаю». Но для этого не обязательно его было вызывать, а всего лишь телеграммой подтвердить заключение предыдущей экспертизы. Речь же шла о конкретном материале и заключении.
Легкомысленно, банально подошел к исследованию и институт имени Сербского. Там, где нужна была кропотливая ручная работа, действовал конвейер, по которому и был пропущен Чикатило. Но даже при этом предрешенная односторонняя экспертиза свидетельствует о том, что Чикатило психически больной, несмотря на попытки замаскировать такой вывод. Психопатии, перверсии — это признанные мировым сообществом болезненные состояния…
Есть ли в картине убийств, представленной обвинением, такое, что укладывается в границы здравого разума? Ничего похожего не найдем. Убийства в настоящем деле — результат действий не владеющего собой, не контролирующего свое поведение психически больного человека.
